Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 81 – Екатерина Гичко

Тот не стал удерживать её и выглядел искренне расстроенным. Его опечаленный вид тупым ножом резанул Лирку по самому сердцу, и она, всё ещё очарованная волшебством танца, замешкалась, но потом всё же развернулась и решительно потопала к Ирресу, уже не увидев, как печаль на лице хайнеса сменяется хитрой улыбкой.

Зато Иррес всё видел.

— У кое-кого сейчас морда треснет, — фыркнул он и закатил глаза к небу.

Обратно летели уже подальше от болот, чтобы опять не нарваться на крылатых тварей, так раздражавших Булыгана, и местных охотников, стреляющих в небо брёвнами. Риш просто провёл пальцем на карте прямую линию от места их расположения до заставы и распорядился лететь напрямик. Терять время они не могли.

— Перевешаю всех, если из-за этого котла мы через границу не перелетим, — злился Риш.

— Да кто тебе их тут повесит, если мы грань не пересечём, Сильнейший? — съехидничал Иррес.

В ответ хайнес посмотрел так холодно, что все вопросы отпали.

— Эх, Наэш, что же ты у нас такая белоручка? — завздыхал Иррес.

Бог, когда понял, куда его тащат, устроил совершенно ужасную истерику, когда они устроили привал.

— Нет-нет-нет! — вопил он, закрывая уши руками. — Я не пойду! Нет, я не могу уйти. Всё пропадёт, всё-всё! Нет, вы не вытащите меня отсюда. Это мой дом!!!

Иррес молча отошёл так далеко, как позволяла связь с Лиркой, и сел к ним спиной.

Мальчишка покричал ещё немного, а потом сел, обхватил колени руками и тихо, по-детски горько расплакался. Лирка ненавидела себя за мягкосердечие, напоминала себе, что перед ней не ребёнок, а безумный бог, проживший многие тысячелетия. Но она не могла оставаться совсем безучастной при виде столь искреннего горя и, присев рядом, неловко приобняла бога за плечи. Тот дёрнулся, совсем как ребёнок, который не хочет, чтобы его утешали, а затем, душераздирающе всхлипнув, сам привалился к её боку и уткнулся в её грудь лицом.

Слёзы у него были самыми настоящими. Мокрыми и горячими. Да и из носа текло. Лирка смотрела на рыдающего безумца, старательно вспоминала всё плохое, что тот сделал им, но не могла больше разжечь в себе гнев. Плачущий мальчик, сопливый, с измазанными зелёным коленками и разодранным рукавом никак не походил даже на самого слабого из духов, не то что бога. Потом его ещё и икота разбила, и он перестал походить даже на духа.

Но не отпускать же его? Он мог рассказать ещё очень много ценного. Возможно, он вспомнит точнее, где потерял Миану, Мхяна и господина Ёрдела. За последнего Лирка почти не переживала, и ей даже было немного совестно. Но переживания за беспомощную Миану и молодого и местами бестолкового Мхяна были куда сильнее.

Сердце всё же дало слабину, и Лирка, воспользовавшись тем, что нарыдавшийся бог уснул, зашила ему порванный рукав. И переплела волосы. Удивительно, каким обычным, вполне земным он оказался наощупь. Тёплым, даже немного горячим. Она укрыла его одеялом и прилегла рядом.

В середине ночи Лирка проснулась сама. Сквозь сон услышала, как сменяются часовые, и приоткрыла глаза. Бог сидел рядом и с любопытством смотрел на укладывающихся мужчин. Заметив, что Лирка не спит, мальчик недовольно сморщил нос. Но выглядел он вполне адекватно, женщине даже в какой-то момент показалось, что на него снизошёл разум, как это было в подземном храме Данжавара.