Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 294 – Екатерина Гичко

— А я чуял, что учитель летит к нам, — с злым торжеством пробормотал Мхян, ввинчиваясь под каменную арку. Окрестности наполнились треском, ветки смертника ломались легко, с сочным хрустом, и парень в его объятиях чуть ли не до самой мостовой просел. Зато расчистил путь для своих более рослых товарищей.

Присматриваться друг к другу времени не было, но Леший с приятным удивлением поглядывал на спину обычно беспечного Мхяна, за которого как старший товарищ привык нести ответственность. Они с Исешкой никогда и ни за кого кроме себя и друг друга ответ не несли, да и в отряде долгое время были самыми молодыми. Но когда Мхян присоединился к ним, отряд их уже был больше семьёй и мнение соотрядников пустым звуком не было. Поэтому, когда виларий и Нарий сказали, что пацанёнка надо воспитывать и присматривать за ним, Леший и Исешка неожиданно оказались в положении старших братьев и первое время здорово терялись. А потом привыкли к весёлому и шебутному Мхяну, свыклись, что на их попечении теперь есть младшенький, и как могли приглядывали за недорослем.

Сейчас же Леший не узнавал младшенького. Последний раз он видел это веснушчатое лицо ещё в Жаанидые. Мхян тогда шкодливо улыбался, рассказывая какую-то шутеечку и просил взять его на гулянку в таверну. А сейчас же это был молодой и злой оборотень, серьёзный и решительный, повзрослевший лет на десять. Это его ответственность за мелкую так поменяла? Неужто и они с Исешкой как-то изменились, когда Мхян появился?

— Ты как с Господином спутаться умудрился? — Исешка подсадил брата на стену, ухватился за протянутую руку и взобрался сам. Ширан залез без чужой помощи.

— Случай, — кротко ответил Мхян. — Прежний жрец гулящий был, и один папаша прирезал его на моих глазах. А я печать подобрал. Местные думали, Господин меня сам прибьёт, а нет, чем-то приглянулся ему.

— Вот везение, — восхитился Ширан.

— На него даже жрало внимание не обращается, — горделиво отозвался Леший.

Мхян резко поднял руку, и оборотни замолчали. Послышалось потрескивание, какое обычно издавали Лиркины охранные щиты, если их цепляли ветки плотоядных растений или мелкая живность границу нарушала. Мужчины прислушались, и Ширан первым рассмотрел среди переплетения веток марево, будто от земли туман поднимался. Дальше они пошли уже куда осторожнее. Первым добрался юркий Мхян. Вытянутая рука беспрепятственно прошла через щит, и парень протиснулся в расщелину между сдвоенными стволами краснолипника и оказался на неожиданно просторной каменной площадке. Вполне чистенькой, испорченной только корнями деревьев и пучками тенелюбивых трав. Кусты здесь словно никогда не росли, но Мхян приметил пару травок, которые всходили только в корнях рябоника, а ещё шалешку — цветочек-падальщик, цветущий под ветвями голодных кустов и питавшийся остатками пиршества более рослого соседа.

Парень мигом остановился и бдительно осмотрелся. Даже присматриваться не пришлось, чтобы увидеть многочисленные следы ног. Взгляд тут же упал на расчищенную арку, но идти прямо к ней мужчины не стали, хотя Мхян было дёрнулся, но Леший успел прихватить его за шиворот и оттащить в сторону. Там они нашли плешь в густых зарослях и изумлённо вытаращили глаза.

Ни единого звука не доносилось до них, но за зарослями на другой каменистой площадке развернулось пугающее действо. Духи. Господа Хоётора стояли в одном круге, и тянущееся от них марево сил уплотняло воздух и заглушало звуки не хуже щита. Обомлевшие оборотни видели спины тех, кто был ближе, и застывшие лица стоящих на противоположной стороне круга. Высоченные, макушками касающиеся веток деревьев, бледно-голубые или совсем белые. Качающиеся будто в трансе.