Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 250 – Екатерина Гичко

И потом, когда их бёдра были тесно прижаты друг к другу, это было не гонкой за наслаждением, а приносящим удовольствие покачиванием на волнах, лишь в самом конце ставшее небольшим штормом. Эта близость была так тонка и нежна, что даже не хотелось думать о ней, как о телесной близости. Они скорее тянулись друг к другу сердцами и душами, но те были скрыты бронёй крови и плоти, они и не могли не соприкоснуться и кожей.

И уже после, когда Риш целовал каждую пядь тела Лирки, каждый пальчик и овевал дыханием каждый волос, ему казалось, что он целует и гладит не её тело, а что-то более значимое и ценное, что она наконец-то доверила ему. Вся скорлупа и щиты пали, осталась только мягкая и нежная искренность. Вот она, совсем не жёсткая, не холодная и не суровая. Немного порозовевшая, разнеженная и мягкая, с лёгкой улыбкой на губах. Её пальцы легко гладят его по лицу, плечам и груди. А губы без стеснения шепчут:

— Ты так нравишься меня… Так ужасно страшно нравишься, что я боюсь проснуться и не найти тебя. Я… — Лирка сглотнула, и на её лице появилась тревога. — Прошлой ночью мне снился сон. Та самая последняя битва. Мне снилось, что ты дрался с тем нотасайским шаманом, у которого тень на плечах. И он… он… — грудь её задрожала от прерывистого дыхания.

— Я что, идиот, на мага лезть? — Риш постарался улыбнуться и поцеловал губы, с которых срывалось испуганное дыхание. — Этим ты у нас любишь заниматься, так что бояться стоит мне. Уверен, что у меня треть волос цвет потеряла. Когда вернёмся в Жаанидый, как раз отрастут и корни посеребрятся.

— Я ужасно боюсь потерь, — Лирка, полностью обнажённая душой, сейчас была очень уязвима. Все страхи вышли наружу. — Мама умерла очень рано. Семья от отца отказалась, и у меня были только папа и брат. Сперва пропал Илик. Потом умер отец. Я… — в её голосе зазвенели слёзы. — Я не знала, что делать без них. Вся моя жизнь была в них. У меня просто ничего не осталось. Только совсем опустевшая жизнь, которую я не знала, чем заполнить. Я не хочу переживать это ещё раз!

— В твоей жизни теперь много тебя самой, и потери не сделают её пустой совсем. Тихо-тихо, — Риш успокаивающе поцеловал в губы беспокойно заворочавшуюся Лирку. — Они всё ещё будут болезненными, но не опустошат твою жизнь совсем.

— Я не хочу терять! — уже жёстче повторила Лирка.

— Я тоже, — Риш опустился ниже и лёг ухом на её грудь, чтобы слышать стук сердца. — Никто не хочет. Но потери будут у всех. Но… — он поднял голову. — Жизнь ещё позволяет обретать. А это счастье, да?

— Да, — после непродолжительного молчания ответила Лирка.

В её жизни теперь есть Ханён, есть друзья, настоящая семья и… Сложно было поверить, но есть и возлюбленный. Стоило признать чувства, и она с отдала ему сердце с такой же лёгкостью, с какой отдала его Ханёну, друзьям и родичам. Она не боялась, что Риш ранит её, хотя пока и не верила ему полностью. Нет, раны её не пугали. Сейчас, когда между ними разрешились многие тайны и недоразумения, она боялась только потерь. И больше ничего её не страшило.

— Но терять обретённое я не хочу, — упрямо повторила она. — Это жадность?

— О да! — Риш широко улыбнулся. — Это жадность. Но мы с тобой оба жадные. Идеально подходим друг другу, да?

На это Лирка ничего не ответила. Она всё ещё не была уверена, что они подходят друг другу. Но её уже это не очень волновало.