Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 137 – Екатерина Гичко

— Женщина, — наконец выдохнул он со странным удовлетворением в голосе. — Меченная. С чёрными глазами. С особенной судьбой, да?

— Особенной судьбой награждают суеверия, — презрительно фыркнул Иррес и уже с другой, более уважительной интонацией продолжил: — Или сильный характер. Первых награждают посторонние и часто незаслуженно. А вторые берут свою судьбу сами.

— Неужели Первый Господин хочет сказать, что судьбу дают не высшие силы? — насмешливо осклабился жрец.

— Высшим силам плевать на судьбы смертных, — осклабился в ответ Иррес. — Только безумцы вроде твоего Господина верят в особенную судьбу меченных. Смотрю, Страдающий Эр выбрал себе особенно меченногожреца.

— Господин сам метит своих слуг, — с улыбкой ответил жрец.

И Лирка по-новому взглянула его жуткие шрамы. Мужчина с ними выглядел наполовину мёртвым и словно отчасти принадлежал другому миру. А когда его закрывали полупрозрачные пряди Господина, это впечатление только усиливалось, потому что, если смотреть через волосы духа, шрамы исчезали, кожа становилась ровной и гладкой, а левый глаз распахивался. Потом завеса волос качалась в другую сторону, и вновь открывалась обожжённая и искалеченная реальность.

— Арван-Ё теперь наш, Первый Господин, — вежливость жреца звучала издёвкой. — Вы, — он скользнул взглядом по телу Ирреса, — ныне не в той форме, чтобы желать и дальше быть Господином Хоётора.

Хвост Ирреса взбешённо мотнулся из стороны в сторону.

— И Авран-Ё ныне принадлежит не ему.

Жрец перевёл немного удивлённый взгляд на Узээриша. Тот стоял в россыпи жральных косточек, на которые рассыпались отсечённые конечности стража, запылённый, с рассаженным лицом. И смотрел как всегда прямо и решительно, досадливо морщась только при взгляде на Господина.

— Ты главный, — понял жрец и перевёл внимание на Риша. — Ты… — До-рани-хи непонимающе прищурился, всматриваясь в лицо хайнеса.

Тот тоже всмотрелся в его глаза с некоторым недоумением, будто увидел что-то знакомое, но не понял, что именно.

Господин яростно взревел, вскинув лицо к небу, и Иррес, схватив Лирку зубами за шкирку, скакнул в сторону. И вовремя. Дух вытащил провалившуюся ногу. Точнее, выдернул её и частично обвалил мостовую под стражем. Студенистое тело накренилось и начало медленно стекать вниз, как убегающее из кадки тесто. Риш и охранители бросились к стенам.

— Куда ты потащил её⁈ — разозлился хайнес на Ирреса, который перепрыгнул на восточную сторону, отдалившись и от пролома, и от союзников.

Иррес только рыкнул в ответ, продолжая следить за Страдающим Эром. Тот двигался медленно, будто воздух для него был слишком плотным и вязким, но вот его волосы развевались вместе с порывами ветра совершенно беспрепятственно.

— Держимся ближе к жрецу, — велел он Лирке. — Эр очень трепетно относится к своим жрецам и рядом с ним будет сдерживаться.

— Я не слышала, чтобы духи вступали в битву при прошлой войне, — женщина глаз не могла отвести от гигантской фигуры.

— Они не вступали. Не должны были. По крайней мере, так откровенно! — Иррес зло цыкнул. — Негласное правило, по которому духи не могут выступать против внешнего врага. Точнее, могли, но Истаридан уничтожал всех, кто посмел, и в итоге это стало негласным правилом. Но или Истаридана уже больше никто не боится, или сам Эр уже настолько умом тронулся, что ему всё равно.