Книга Салейские хроники, страница 76 – Екатерина Гичко

— Я знаю, что Лийриша не сумасшедшая.

— Она не сумасшедшая, — мягко согласился с ней Арим. — Но она очень много фантазирует.

— Я… — девушка сглотнула, вновь оробела, посмотрела направо и жалобно попросила: — Пожалуйста, оставьте меня в покое. Не я же вам интересна…

— Если бы ты не была мне интересна, то я бы ни за что не стал лишний раз пересекаться с твоим отцом. Меньше слушай Лийришу. Что она опять наговорила?

— Она ничего не рассказывает, но… — Арвана сглотнула и прошептала с таким страхом, словно слова должны были убить её, — но в тот день, когда Лийриша выпала из окна, мы с Эзой играли в прятки. И я сидела в шкафу в гостиной, где… где вы с ней говорили.

Спина мужчины закаменела. Лицо его притаившиеся оборотни видеть не могли, но судя по страху в глазах девочки, она решила, что её теперь точно ничто не спасёт. И выпалила:

— Я видела, что это вы её выбросили! Видела!

Иера словно под дых ударили. Одно дело подозревать, и совершенно другое — знать! Винеш выпрашивал у Лийриши, как она так зашиблась, но девушка с угрюмой упёртостью утверждала, что сама выпала.

— И я слышала, что вы угрожали ей, если она вздумает болтать. Вы обещали, что поступите со мной так же, как мой отец поступил с её мамой! Я точно не сумасшедшая! Я знаю, что видела и что слышала!

Арим молча шагнул к ней, но в этот момент окно за его спиной с лёгким стуком открылось и наружу выглянул сам хайнес.

— Госпожа Арвана, господин Арим, вам не кажется, что вы выбрали слишком уединённое место для беседы? — повелитель улыбнулся с мягким укором и попенял, глядя на девушку: — Вам следует помнить о приличиях. Любой ваш неосторожный шаг отразится не только на вас, но и на ваших сёстрах. Вам бы, господин, тоже следовало об этом помнить.

Арим повернулся и напряжённо посмотрел на хайнеса, но тот выглядел довольно благодушно. За его спиной с такой же благодушной физиономией маячил старый консер Шерех.

— Простите, я… поддался чувствам, — дядя Лийриши натянуто улыбнулся.

— Все бываем грешны, — милостиво простил его главный грешник Салеи — старый консер.

— Госпожа, бегите к своим родителям, — велел хайнес. — И постарайтесь далеко от них не отходить. А лучше идите во дворец. Лийриша от скуки скоро начнёт лестницы перекрашивать.

Бледная девчонка прошмыгнула мимо Арима к родителям и вцепилась пальчиками в локоть сестры.

— Солнечного дня, господин Арим, — с улыбкой пожелал хайнес и затворил окошко.

Стоило отвернуться, и благожелательное выражение лица развеялось, как мираж в пустыне, открывая взору не свежий оазис, а испещрённую трещинами глинистую землю. Черты лица заострились, уголки губ неприязненно опустились вниз, а на чело легла чернота.

— Лютовать вздумал? — полюбопытничал Шерех и весело приподнял брови, когда хайнес посмотрел на него.

От зрачков по синей радужке неравномерными лучами расползалась коричневатая желтизна.

— Ну лютуй! А эта причёска тебе диво как идёт. Мужественно!

— Врей! — позвал Иер, и дверь тут же распахнулась.

Помощник замер на пороге, впечатлённый взором повелителя.

— Прикрой меня, мне нужно смыться до вечера.

Врей подозрительно посмотрел на консера, но тот напустил на себя серьёзный и обеспокоенный вид.

— Как прикажете.

Ранее Лийриша нередко бывала в отчаянии, но только сейчас осознала его истинный вкус: это когда очень хочется добиться желаемого, но не получается из-за того, что сама себе палки в колёса ставишь. Волосы на голове хотелось драть от злости. Ну чего она испугалась? Какого-то там непонятного чувства? Спросила бы потом у хайнеса или Викана. Ведь уж точно не страшнее, чем когда дядя сбросил её со второго этажа. Зачем убежала?