Книга Салейские хроники, страница 252 – Екатерина Гичко

— Меня волнует другое, — Майяри сняла ноги с пуфика и встала. — Почему он взял только эту книгу? И почему именно её? Рядом с ней лежали ещё более роскошные книги. Будь я грабителем, который решил покуситься именно на богатство, то не прошла бы мимо. Да и зачем забирать всю книгу, если можно просто снять драгоценный оклад и унести только его?

— Может, у него заказ именно на эту книгу? — предположил Мадиш.

— Тогда почему именно на неё? — Майяри озадаченно поморщилась, потом посмотрела в окно и спохватилась: — Ладно, на сегодня всё, расходимся.

— Подожди, Майяри! — взмолился Мадиш. — Давай, опросим тех, кто может что-то знать про книгу? Наследников сарена…

— Этим уже без вас занимаются, — отмахнулась Майяри.

— Эй, почему нам досталось самое неинтересное⁈ — возмутился Мадиш.

— Я дала вам возможность прикоснуться к тайным знаниям, — с насмешкой отозвалась подруга, направляясь к выходу. — Цените.

— Порой я её ненавижу, — с досадой протянул лис, смотря на закрывшуюся за подругой дверь. — Мы так и будем сидеть в бумажках, да просматривать книжки, написанные для старых извращенцев, которые уже сами ничего не могут?

Увы, но даже дружба с помощницей главы сыска не помогла бы им получить более интересное задание. Казалось, что наоборот, именно дружба и то, что Майяри их слишком хорошо знала, загнали их в пыль и тишину тесного книжного зала.

Мадиш не был бы Мадишем, если бы сдался так быстро. Орлид был бы рад уйти в общежитие и немного отлежаться, но собрат по несчастью был слишком настойчив и знал его слабости.

— Дам тебе почитать последнее письмо от Лирки, — пообещал хитрый лис.

Что ж, за это можно ещё раз перевернуться кабинет мастера Илиша.

— Её зовут Илѐна Рывый, — рассказывал Орлид, массируя ноющие виски.

— Тебе бы похмелиться, — с сочувствием протянул Мадиш, но умолк, столкнувшись с ненавидящим взглядом.

— Она прапрапра- и ещё много раз правнучка того самого сарена.

Почтительный сын и образцовый представитель знатного рода Орлид хорошо знал родословную многих салейских семей. И, конечно же, он был знаком со всем учениками-представителями этих самых семей.

— Вон она! — Мадиш придержал Орлида за локоть, и они оба отступили за угол здания.

Под сенью осыпающихся золотыми листьями деревьев неторопливо прогуливались ученики третьего года обучения, будущие лекари, ожидавшие мастера на травоведению перед входом в оранжерею. Внимание парней сосредоточилось на двух девушках. Одна из них невысокая, симпатичная, но несколько блеклая на фоне своей подруги. Вот та, как раз Илена Рывый, выделялась гордой статью. Весьма высокая для женщины, стройная, с уверенным разворотом плеч и высокомерно вскинутым подбородком. Белокожая, с яркими губами и топазно-жёлтыми глазами. Золотистая, как осыпающиеся осенние листья коса в руку толщиной опускалась ниже пояса и даже на вид была тяжела.

Илену Мадиш знал и раньше. Он вообще знал всех хорошеньких девушек в школе, хотя в последние годы и вёл почти монашескую жизнь, чем вызывал искреннюю обеспокоенность у своих друзей-лекарей, которые никак не могли поверить, что воздержание — сознательный выбор приятеля, и от всего сердца стремились помочь ему в решении возникшей «проблемы». Увы, но снежные лисы слишком верные. Даже волки им в подмётки не годились.