Книга Салейские хроники, страница 241 – Екатерина Гичко

— Слуги и горожане. Знатные гости хотят знать, как выглядит невеста. Никакого терпения, — Вахеш недовольно прищурил жёлтые глаза.

Но стоило экипажу миновать храмовые ворота, и снова воцарился покой. Любопытствующих, стремящихся нарушить таинство, на которое могли претендовать только жених и невеста, не пустили. Зиярелла слышала, как кто-то кричал, что в храм, мол, всем можно проходить. Но жрецы-часовые не отступили.

— Грешно прикрывать любопытство стремлением встретиться с богом.

— Мы в храме Ваира̀ка, — сказал Вахеш. — Главный жрец здесь — мой дядя. Он и сочетает нас браком.

Зиярелла потрясённо ахнула. Как же всё-таки влиятельна семья Вотых! У них даже Говорящий с богами есть.

Правда, тут же вспомнился Говорящий с богами из общины, и Зиярелла несколько насторожилась. Но не мог же родич её будущего мужа быть плохим жрецом?

Их встретили у самых дверей храма и проводили в небольшой, саженей пять в окружности, зал, стены и потолок которого были расписаны коричнево-жёлтым лесом. Перед единственным стрельчатым окном лежала высокая каменная плита, покрытая узором из цепей, а напротив неё спиной к окну стоял довольно высокий для Вотого мужчина с длинными серебристыми волосами, облачённый в весьма простое серое одеяние.

— Добро пожаловать, — губы жреца тронула лёгкая улыбка, и Зиярелла едва не преклонила колени, хотя госпожа Мармиаша строго запретила падать ниц.

— Здравствуй, дядя, — Вахеш улыбнулся в ответ и сам откинул покров Зияреллы.

Та испуганно посмотрела на жреца, но не увидела в его глазах ни строгости, ни осуждения, ни раздражённой усталости — всего того, что обычно видела в глазах Говорящего с богами.

— Такое красивое дитя, — мягко произнёс жрец, и его улыбка вдруг стала немного шаловливой, — и, видимо, у неё робкая душа. Ты точно здесь по своей воле?

— Дядя! — Вахеш перешёл на сердитый шёпот.

— Я обязан уточнить. Так как?

— Да! — наконец выдохнула Зиярелла. — Я сама… сама… Не думайте, я сама…

— Не волнуйся. Просто Вотые — известные хитрецы, — глаза жреца лукаво засияли, — а я не могу потворствовать им только потому, что одной с ними крови. Подними её.

Зиярелла ахнула, когда Вахеш подхватил её под мышки и посадил на плиту. Растерянно посмотрела на мужчин, но поняла, что, видимо, так и должно быть. В зал прошли ещё двое жрецов. Один принёс большую чашу с водой, а второй встал позади главного жреца с раскрытым ларцом в руках. Смочив пальцы в воде, главный вывел по обе стороны от Зияреллы на плите мокрые знаки. Они мягко вспыхнули, и женщина заёрзала, ощутив, что плита под ней нагрелась. Вахеш подошёл сзади и положил ладони на плиту, прямо поверх мокрых символов. Жрец же выложил из ларца на камень два серебряных браслета, а затем вывел водой на плите слово «Вотый» прямо напротив колен Зияреллы. И прикрыв глаза, начал шептать что-то непонятное. Как женщина ни прислушивалась, она не смогла услышать ничего знакомого.

Надпись вспыхнула красно-оранжевым и вдруг пришла в движение. Изумлённая Зиярелла застыв смотрела, как имя новой семьи заползает на её колени, распадается на тысячи золотистых пылинок и расходится по бёдрам вверх, к самой груди. Что это? Красивое волшебство или истинно божественное таинство?

Вахеш выступил вперёд, и жрец обнял его и отечески поцеловал в лоб. После чего взял один из браслетов и застегнул его на правом запястье оборотня. Когда жрец повернулся к Зиярелле, та пугливо замерла. Главный обнял и её и так же едва-едва коснулся губами её лба, но и этого оказалось достаточно, чтобы Зиярелла воспылала стыдом от прикосновения постороннего мужчины. Оставшийся браслет защёлкнулся на её запястье, и жрец отступил.