Книга Салейские хроники, страница 224 – Екатерина Гичко

Но тут же испугалась и устыдилась своих мыслей. Неужто она думает переложить свои заботы на него? Какой эгоизм! Стыд опалил щёки. Но Зиярелла не успела погрузиться в самобичевание. На площади грянула задорная музыка, и внимание тут же устремилось туда. И Зиярелла ахнула, увидев, что мужчины и женщины, сцепившись в объятиях, закружили на мостовой.

— Так и знал, что приглашать на танец тебя рановато, — господина Вахеша повеселил её ужас. — А ведь это ещё довольно целомудренные…

— Это⁈ — возмущённая Зиярелла выпростала руку из-под одеяла и ткнула пальцем вниз. — Он держит её… — она запнулась, но очень красноречиво провела ладонь по одеялу в районе талии.

— В танце это допустимо. И допустимо, если женщина нуждается в поддержке, — господин Вахеш с самым невозмутимым видом открыл корзинку, и в морозную свежесть воздуха вплёлся аромат копчёного мяса, сыра и ещё тёплого хлеба.

Зиярелла сглотнула набежавшую слюну. Она так нервничала перед ночной встречей, что не смогла поесть.

— Дай руку.

И Зиярелла, думая, что он сейчас даст ей угощение, протянула руку. Оборотень действительно достал из корзины ломоть хлеба, щедро укрытый мясом и сыром, но это оказался лишь обманный манёвр, ловушка. Поймав её ладонь, мужчина быстро прижался к ней горячими губами и, не успела женщина опомниться, вложил в неё угощение.

— Вы… — Зиярелла распахнула рот и стиснула пальцы на хлебе.

— Эй-ей, еда требует более нежного отношения, — укорил её Вахеш.

— Вы… как вы… Вы смели… посмели… поцеловать меня! — наконец смогла высказать своё возмущение Зиярелла.

— Я⁈ — изумление на лице оборотня было таким искренним, что женщина ненадолго смешалась. — Неправда, я вас не целовал.

— Чт… как… Ах… Да вы поцеловали меня сюда! — Зиярелла торопливо переложила угощение в другую руку и вытянула вперёд ладонь, показывая, куда именно оборотень посмел приложить свои наглые губы.

Тот так посмотрел на протянутую руку, что женщина мгновенно спрятала её за спину.

— Не целовал, — продолжал невозмутимо отпираться господин Вахеш. — Кто может подтвердить? — и скосил хитрый глаз на неё.

Издевается! Как есть издевается! Но вместо того, чтобы разозлиться, Зиярелла вдруг почувствовала прилив азарта. Но не поддалась ему. Возмущённо засопела и процедила сквозь зубы:

— Я сама могу это подтвердить!

— Может, ты просто хочешь, чтобы я поцеловал тебя, вот тебе и почудилось?

— Я⁈ — вскрик взлетел к самому волчьему месяцу.

И тут оборотень не выдержал и широко, совершенно по-мальчишески улыбнулся. Сердечко сжалось, и Зиярелле захотелось по-детски хлопнуть его по плечу, чтобы больше не смеялся над ней.

— Тут есть ещё травяной отвар, — мужчина кивнул на корзину. — Налить?

— Да! — Зиярелла строго посмотрела на него и прижала руку к груди. — Поставьте на крышу, я сама возьму.

— Я больше не буду, — но улыбался оборотень так шкодливо, что поверить ему было ну никак нельзя.

— Ставьте на крышу! — не повелась Зиярелла.

Нет, ну какова наглость⁈

Дыхание спирало от возмущения и восторга.

Просидели они на крыше пару часов. Как раз столько и продлилась самая красивая часть праздника. Потом, по словам господина Вахеша, появляется много пьяных и зрелище уже не столь приятное.

Никогда ещё Зиярелла не проводила так хорошо время. Ей чудилось, что она стала какой-то другой. Более лёгкой, обновлённой, словно чуточку переродившейся. В теле появилась энергия, мысль потекла свободнее, а вечно томившая тревога куда-то отступила. Возмутительная выходка господина Вахеша выбила её из привычного панциря, но не напугала. И раззадоренная, и малость возмущённая Зиярелла уже с предвкушением ждала от оборотня очередной выходки, чтобы, конечно же, её пресечь.