Книга Салейские хроники, страница 197 – Екатерина Гичко

Лешка уставился на него поверх букета круглыми глазами.

— Вот и я так же, — Жах подул на ложку со щами. — Смотрю и не верю. А тут он — раз! — и как-то ночью пропал. Проснулись, а нет дедка. Ну все решили, что его деревня рядом и он домой пошёл. А я начал расспрашивать новобранцев, чей родич, а никто из них его не знает.

Парень сглотнул.

— Странность, — Жах засунул ложку в рот и блаженно прикрыл глаза. — Ох, зелье-то какое! Ворожить на любовь такими щами можно. А с ним больше всего общался паренёк Лешка. Он смурной с самого начала был, видать, на службу больно и не рвался, да родичи настояли. И вот дня за два до прибытия в крепость он ночью пропал.

— Как за два дня? — поразился Лешка.

— Всё обыскали, нет мальчишки. Ну и плюнули на него, а я думаю, дед Лирим за ним пришёл, — Жах хлебнул щей. — Не просто так же он являлся. Пришёл, приметил парня…

— А чего сразу тогда не забрал?

— Ну, может, пытался вымолить его жизнь у богов, — пожал плечами заставник. — Дедок-то при жизни хороший был, душевный.

— М-да…

Некоторое время тишина прерывалась только стуком ложек и детским лепетом. Лешка ел как-то без аппетита, а потом и вовсе бросил ложку в чашку и запустил пальцы в волосы.

— Я тем Лешкой был! — вдруг выпалил он.

Ложка выскользнула из пальцев заставника, и он с ужасом уставился на парня.

— И меня никто не уводил, я сам… сбежал, — парень потупился. — Меня после смерти отца дядя в заставники определить решил, а я не хотел. Я кузнецом быть хотел, как отец. Плохо мне тогда было, страшно. А дедушка этот… ну, он поговорил со мной, сказал, что каждый сам идёт по своей дороге, а иногда её сам же и прокладывает. Я и решил… проложить. Только сбежал я значительно раньше. Через двое суток.

— Так тогда же дедок пропал, — изумился Жах.

Мужчины в растерянности уставились друг на друга.

— А ты ещё долго был… — Жах совсем перестал что-то понимать.

Точнее, кое-какие предположения уже копошились в его богатой фантазии…

— Я вернулся потом в родную деревню, — теперь Лешке захотелось поделиться. Эту историю он рассказывал только тестю и жене. — Но дядя уже продал всё имущество папеньки и уехал в неизвестном направлении.

Жах невольно посочувствовал парню.

— Я испугался, решил, что сдурил. Подумал, в родных местах оставаться нельзя. Вдруг меня сбежавшего искать будут.

— Ну да, побег со службы — вещь такая… нехорошая.

— Да какой бы из меня вояка был, — парень грустно шмыгнул носом. — Ладно бы если воевали с кем, а так… Я вон оружие ковать могу, хлеб сеять. Неужто это никому не нужно?

Жах промолчал. Новобранцев в Ыйскую крепость обычно направляли ненадолго. Обучить и показать, каким страшным бывает враг. Ну, на болота сводить. А дальше рассылали по заставам и гарнизонам служить и учиться дальше. Реальной пользы от желторотиков в Ыйской крепости всё равно не было, мёрли как мухи. Но Жах посмотрел потом бумажку на Лешку, так там дядька его настоял, чтоб парня в крепости оставили. Мол, парень смекалистый и уже обученный. Нарочно к смерти приписал! Жах сперва думал, что дед Лирим потому и пришёл. Боги пожалели и избавили парня от страшной смерти. А теперь думал, что дед пришёл, чтобы спасти парня от смерти вовсе.

— Сбежал подальше от родных мест и вот здесь в батраки нанялся. Лиша мне приглянулась, сил нет, но куда мне, обычному батраку, мечтать о ней? Сами боги подсобили, чтобы мы вместе были.