Книга Салейские хроники, страница 161 – Екатерина Гичко

Узээриш, господин и властитель земли Салейской, сидел под каменным забором между двумя пустыми бочками. Судя по кисловатому, уже не очень приятному запаху, бочки были из-под квашеной капусты, а уголок между ними, облюбованный Ришем, славился среди крыс, чьи чёрные метки-горошинки не вымыл даже дождь.

— Всё понял? — строго прошептал Узээриш.

Между бочками он куковал не в одиночестве. Перед ним стоял Зиш. Бледный, решительный и тепло одетый.

— В бой с колдуном не вступаешь, — повторил старший брат. — Найди маму и скажи ей, что пора домой. Если ты не скажешь ей это, то чары не спадут и она навсегда останется здесь.

— А если мы убьём колдуна? — Зиш широко распахнул свои невероятные синие глазищи.

— Тогда мама сама станет колдуньей.

Зиш испуганно вздрогнул.

— Сперва должны спасть чары, ясно? Поэтому не смей вступать в бой с колдуном.

— Хорошо. А… а… может, ты пойдёшь?

Узээриш прижал братца к груди и ласково потрепал его по шапке. Всю дорогу до монастыря мелкий рвался в бой. Но он всё же ещё очень маленький и, конечно, оробел. Или испугался, что не сможет снять с мамы «чары».

— Мне нельзя. Если тебя поймают, то тебе ничего не будет. Ты же маленький. А вот мне будет.

— Ты врёшь, — пробурчал Зиш. — На меня наругаются и маму спрячут.

— Никто не посмеет на тебя ругаться! Пожалуются мне, а я тебя ругать не буду. Точнее, поругаю, но для виду, чтобы они решили, что я сердит. Но тебя не поймают. Давай, чары можешь снять только ты или Иия.

— А ты? — Зиш действительно боялся, что не справится.

— Ну твоя мама не моя мама, так что я не справлюсь.

— Почему она не твоя мама?

— Я тебе потом объясню, — поморщился Риш. Объяснять Иие и Зишу, почему Риша никак не может быть его матерью, было бесполезно. Они не понимали. — Готов?

Зиш неуверенно кивнул, и Узээриш, выпрямившись, подхватил его на руки и одним махом оседлал каменную ограду. Наклонившись, он опустил по другую её сторону брата и опять скользнул вниз, к бочкам.

Зиш испуганно осмотрелся и прижался к обледенелым кустам. Парк ранней весной представлял собой жалкое голое зрелище, довольно удручающее, несмотря на солнечную погоду. Серые ветви, голая, обледенелая после дождя земля, ни одного яркого пятнышка. И без того испуганный ребёнок оробел окончательно и прижался к стене. Риш по другую её сторону чуял, что брат не сходит с места, но не подгонял.

Раздались голоса. Они звучали ближе к унылой громаде монастыря, но Зишу вдруг почудилось, что он услышал голос матери. Страх мгновенно позабылся, и он поспешил через кусты на звук этого родного голоса.

— Эй, стой! Ты кто?

Зиш похолодел и упал на землю.

Бдительный брат прищурился и двинулся было к кустам, но за каменной стеной раздался душераздирающий хруст и парень поспешил туда.

Маленькое сердечко неистово колотилось в груди, и Зиш не мог поднять от страха головы. Вдруг он почувствовал, что к волосам прикасается чья-то ладонь, и испуганно вскинул голову. И расширившимися от изумления глазами уставился на отца. Папа улыбнулся, прижал палец к губам и, выпрямившись, протянул ему руку. Вскочив на ноги, Зиш схватил его за мизинец, и отец повёл его туда, откуда доносились голоса.

— Папа, — тихо-тихо прошептал Зиш, — а почему ты не спасёшь маму?

— Я могу победить колдуна, но не могу снять чары, — грустно улыбнулся отец. — Я пробовал. Но ты, я уверен, сможешь. Ведь она твоя мама. Не бойся, даже если ты меня не видишь, я всегда рядом.