Книга Салейские хроники, страница 139 – Екатерина Гичко

— Так я ещё полон сил, — ослепительно улыбнулся молодой оборотень, но послушно прислонился к борту телеги.

— С парнями бы поболтал.

— Да мы и вечером уболтаемся. А днём и разговор не тот, — парень подмигнул, намекая, подо что будет идти разговор.

Цыбай беззлобно хмыкнул и вытащил из складок длинной хламиды почерневшую трубку. Молодой брат Зразый ему нравился. Бойкий парень с хорошо подвешенным языком. В лесу и не заметишь, как управишься, так ловко уши забалтывает. Прыткий, рукастый, смекалистый. Чуял Цыбай, что уготован младому путь не чета его собственному. Такой и в старшие, гляди, выбьется. И чуял, видать, не только он. Послушники-то обычно долго за монастырской стеной отираются. Вон, этим пыхтящим оболтусам два года понадобилось, чтобы их к дровяному сараю допустили. А удальцу Зразыю и полугода ждать не пришлось. И допускают не только до сарая, порой позволяют носить дрова в комнаты болезным братьям и сёстрам. Сперва в сопровождении другого брата ходил, а сейчас и одного отправить нестрашно. К воровству парень был чужд, даже на оброненный кисет табаку не посмотрит. С бабами перемигивался, улыбался, шутил, но расстояние держал, руки в сторону женского тела даже невольно не тянул. И взгляд хоть и хитрющий, но ничего сального. А то иной как взглянет, что огреть поленом по башке хочется!

Самое главное, и в выпивке особо не усердствует, а то некоторые дурной наклонности поддаются быстрее, чем выучке достопочтенного Типиша.

— Сходи-ка ты до часовни, дровец в поленницу снеси, — прищурился Цыбай, раскуривая горько пахнущую трубку. — Только в саму часовню ходить не смей. Поленница там побоку, под навесом, железным листом крытом.

— Дед, ты чё? — испуганно встрепенулся один из таскавших брёвна младших братьев.

— Не чёкай мне! А ты иди, иди. Ежели что, скажешь дедушка Цыбай послал с поручением.

Зразый не мешкая нырнул в сарай и вышел с огромной охапкой дров, верхнее полено того гляди на голову сверзится. И зашагал по подтаявшему, хрустко ломающемуся под ногами снегу в сторону свечой взмывающей вверх краснокаменной часовне. Цыбай проводил парня взглядом, пока тот не скрылся за густо переплетёнными кустами, и беззлобно прикрикнул на замерших помощников:

— Чего замерли? За работу.

Поленница располагалась по правую руку от часовни, если стоять лицом к парадному входу, и была похожа на неряшливо прилепленный нарост. Как ракушка на стройном остове корабля, белая понизу и затиненая зеленью поверху. Зразый сразу направился к ней, но не слишком торопливо. Часовенка его очень интересовала, как и почти всех братьев в монастыре. Особенно младших и послушников, которых до часовни допускали в последнюю очередь. Собственно, после посещения часовни послушниками и младшими братьями они быть переставали и становились просто братьями.

Зразый намётанным глазом смерил башню часовни в высоту и ширину. До того как попасть в ученики к лекарю, он ходил помощником градостроителя почти три года! Не доучился, понял, что наука не по душе, но кое-чего из обучения всё же вынес. Башню построили не меньше двух веков назад, такая форма — в виде свечки — была очень распространена у храмов по берегам рек, издали видна. Постройка крепкая, ладная, стоит, словно в землю вросшая! В ширину не более трёх саженей, в высоту всего пять, не считая шпиля. Из-за узости строения места внутри было не так много, поэтому подвалы обычно строили обширные. И что-то подсказывало Зразыю, что ему нужно именно в подвал. Всё же в самой часовне бывают не только старшие братья, на службах в честь Типиша собирались почти все.