Книга Салейские хроники, страница 132 – Екатерина Гичко

— Боги… госпожа, простите… простите меня… прошу вас, позвольте… позвольте мне ещё немного… немножечко посидеть так… умоляю… чуть-чуть…

Он задыхался, сотрясался всем телом и так сжимал её ладонь, что даже было больно.

Растерянная Иша хотела выдернуть руку из его хватки, но вдруг её ладони коснулось что-то влажное и тёплое. Тихий вой сорвался с губ оборотня.

— Да… конечно… — пробормотала обескураженная женщина, ощутив острый укол жалости.

Иерхарид еле сдерживался. Босая Риша в одной рубашке бегала по комнате, хозяйственно наводя уют, чтобы приветить позднего гостя. Она уже вытащила из шкафа чайничек и маленькую жаровню, щипцами подкинула в неё из камина горячих углей и поставила кипятиться отвар. Пока чайник тихо сопел, Риша шныряла по всей комнате, по всем укромным уголкам, куда, как белка, припрятала всякие вкусности. Иер остро пожалел, что не прихватил с собой какой-нибудь гостинец. Он уже забыл, каким тяжёлым был путь, как нелегко дался ему перелёт… Любые усилия стоили того, чтобы увидеть Ришу.

Долгое лечение истощило жену, и Иер с тревогой смотрел на тонкие хрупкие запястья и острые косточки щиколоток. Его трясло от дикого желания прижать к себе это худенькое тело, обнять его руками и ногами, согревая собственным жаром и защищая собой. Хотелось расцеловать ярко-рыжую голову, тонкий зигзаг шрама, бледное личико и тонкую шейку. Хотелось обнять Ришу и почувствовать, что она действительно живая! На губах всё ещё сохранялось тепло её маленькой ладошки, и это тепло согревало истерзанное тревогой сердце. Впервые за многие месяцы Иер ощутил покой. Нет, он не был умиротворён, волнение бурлило в крови, но горький страх наконец отступил.

Риша была жива.

Она не помнила его, но Иера печалило это меньше всего.

— Вот! — Риша с гордостью поставила между рассыпанными горстями сухофруктами, орехами, печеньем и конфетами в промасленных обёртках чашку дымящегося отвара.

Такая довольная и совсем его не боится. Почти не изменилась с их последней встречи.

Иер помнил время, когда Риша боялась всех. За годы супружеской жизни она осмелела, стала уверенной в своих силах женщиной, и Иер с гордостью понимал, что это и его заслуга.

Мужчина привычно потянулся левой рукой — он старался как можно больше использовать протез, — но опомнился и всё же взял чашку правой. Но одеяло слегка приподнялось, и любопытная лисичка тут же скосила глаза на блеснувшие пальцы.

— Что у вас там? Перчатка?

— Нет, госпожа, там…

Глаза оборотня забегали. Иер боялся, что Риша испугается железной руки. Он и так выглядел довольно потрёпано, но шрамы лисичку не отвратили, только любопытство распалили.

— Так что там? — судя по взгляду, Риша подумывала, не будет ли большой наглостью, если она сорвёт с гостя одеяло.

Иер на всякий случай вцепился в него покрепче.

— Боюсь, вы испугаетесь, — признался он.

— Я ничего не боюсь! — высокомерно соврала лисичка. — Так что там?

Рано или поздно она должна об этом узнать. Может, даже будет лучше, если она узнает сейчас, когда ещё не понимает, кем для неё является Иер.

— Я… лишился своей руки, и вместо неё теперь железная.

Оборотень осторожно высунул из-под одеяла железные пальцы.

— Ого! — восторженно выдохнула Риша. — А я-то думала, чего вас полено не проняло. Можно посмотреть? Я честно не испугаюсь!