Книга Салейские хроники, страница 103 – Екатерина Гичко

— Я не понял, что ты мне тогда сказала. Я не понял слов. Но почувствовал твой страх. Я понял тебя сердцем, но не захотел слышать. Прости мне мою нерешительность и страх. Прости меня.

Дирмайя стеклянными глазами смотрела на расцвеченное кровоподтёками лицо Иерхарида, поблекшие белые волосы и посеревшую от горя и страданий синь радужки. Её собственный взор повлажнел, и женщина, моргнув, осмотрелась и наконец села.

— Она… — Дирмайя рвано, по слогам заговорила по-южносалейски и ткнула пальчиком в Лийришу. — Она вернётся. Не… — женщина мучительно сморщила лоб, пытаясь вспомнить слово. — Не плачь… не страдай…

Иер слабо улыбнулся.

Иерхарид и Дирмайя проговорили почти час. Их тихие голоса наполняли неторопливым шелестом комнату, смешиваясь с мерным тиканьем настенных часов. Говорить тяжело было обоим. Иерхарида ослабили раны, Дирмайю — растерянность и страх перед незнакомым миром. Её словно бы забросило из прошлого в будущее. Беседа попеременно шла то на южносалейском, то на певучем языке хаги Многоимённых земель. Винеш и не знал, что друг успел его выучить.

Перерывать разговор лекарь не посмел. Он видел, как светлело лицо друга, будто из его души вымывалась чернота отчаяния. Встреча с госпожой Дирмайей всё же принесла ему благо.

Его душе стало легче.

Госпожа ушла, когда язык уставшего Иерхарида начал конкретно заплетаться. Но пообещала прийти ещё раз. Им было о чём поговорить.

Винеш распорядился, чтобы бывшего хайнеса перенесли в его покои, устроил друга на подушках, напоил лекарством и обессиленно присел рядом.

— Винеш, — не открывая глаз, тихо позвал Иерхарид.

— Я здесь.

Друг приподнял веки, и из-под них выкатились слёзы. Омытые влагой глаза почти обрели прежнюю синь.

— Я боюсь, — едва слышно прошептал Иерхарид. — Я боюсь, что Лийриша не вернётся.

Что мог на это ответить Винеш? Лукавя душой заверять, что обязательно вернётся?

— Я верю в тебя, верю, что найдёшь способ, — выдохнул Иер, — но…

Спазм перехватил горло.

— Я боюсь, у меня нет времени. В последние дни на мою душу нисходило облегчение. Боги проявили милость и позволили мне наконец увидеть Алайрию и извиниться перед Дирмайей. Я словно закрыл долги прошлого. И не могу понять: это последняя милость богов перед концом или это начало счастливого этапа жизни. Мне страшно, Винеш. Вдруг я… не успею.

Винеш до крови закусил губу и крепко зажмурился. Его душа тоже уже была истерзана. И горем друга, и слезами маленьких совят, и усталостью, и бесконечными неудачами.

— Давай попробуем, — взмолился Иерхарид. — Давай попытаемся…

— Давай, — неожиданно для себя выдохнул Винеш и вдруг преисполнился уверенности.

Кровь взбурлил азарт, и лекарь, открыв глаза, с жаром посмотрел на друга.

— Я позову их завтра, и ты пообещаешь им всё, что они попросят.

Глаза Иера посинели ещё больше, и он судорожно попытался приподняться выше.

— Всё! Понял? — Винеш нервно облизнул губы. — Мы подсуетились на случай, если всё же придётся согласиться. Один из моих старых учеников смог поступить в монастырь в младшие ученики. Он разгильдяй и недоучившийся оболтус, но парень рисковый. Младшие ученики на внутренние периметры монастыря хода не имеют, но и это уже удача: ещё шестерых вышвырнули, даже не выслушав.

Как приятно было видеть наливающийся жизнью взгляд друга.