Книга И.Н. РО.: Кодекс некроманта, страница 2 – Анна Айдарова

Он протянул руку к свитку.

Львы пришли без звука.

Ни треска веток, ни шороха песка. Они просто возникли из темноты — три силуэта, которые внезапно уплотнились, отяжелели, обрели форму. Шкуры искрились тусклым серебром, как поверхность старого зеркала, в которое никто не смотрелся годами. Глаза горели жёлтым, как лампы в шахтах, где добывают эфир из костей древних гигантов.

Духи-хранители явились, когда их позвали. Стражи Ндоло. Стражи сна и яви.

Косу вскрикнул и тут же зажал рот руками. Ндоло не прощал разрушения тишины.

— Быстро, — Косу схватил Ботреда за плечо. — Уходим. Сейчас. Пока они не заговорили.

Но Ботред отмахнулся. Он уже схватил свиток. Обгоревший край царапнул ладонь, и по коже внезапно пробежал холод — непоправимое свершилось.

Львы смотрели, Косу трясся, завывая и приплясывая, чтобы задобрить Ндоло. Но Ндоло это раздражало куда сильнее, чем визит белого.

И львы бросились вперед.

Ботред, застывший со свитком в руке, так и не понял, откуда взялось пламя, вдруг залившее всю хижину.

— Бежим, белый господин, — умолял Косу, тряся непонятливого спутника и чуть ли не силой вытягивая из хаоса огня и рыка.

Все, что он успел — выхватить горсть пергаментов, пока их не поглотил огонь. Он рассовывал свитки по карманам, торопясь и пытаясь захватить как можно больше, пока вконец обезумевший Косу не вытолкнул его из святилища.

Они бежали через заросли колючей акации. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, которые потом будут болеть несколько дней. Львы — нет, не преследовали. Они остались стоять у входа в святилище, три серебряных изваяния, и смотрели вслед. У одного из них, самого крупного, с шерстью, тронутой сединой, глаза горели не жёлтым, а белым. Светом без тепла, как зимнее солнце в пустыне.

И Ндоло смотрел из них.

— Ты взял… — выдохнул Косу, когда они остановились у реки. Река называлась Липута, вода в ней была чёрной от растительного перегноя и отражала звёзды, которых здесь было больше, чем в небе над Европой. — Ты взял то, что нельзя забирать. Без этих свитков Ндоло не сможет различать сны. Он перепутает живых и мёртвых. Ты понимаешь? Перепутает!

— Всё будет хорошо, — сказал Ботред, хотя сам уже не был уверен. — мы вернем их. Если бы не мы, это сокровище сгорело… понимаешь? Мы спасли Ндоло.

Он говорил уверенно, вот только никакой уверенности не было.

— Завтра будет поздно, — шептал Косу, трясясь на циновке.

С рассветом Ботред отправился к шаману. Почтительно выложив перед ним спасенные из огня свитки, он рассказал о том, что случилось ночью в святилище. И о том, как он вытащил свитки. И о том, что Ндоло должен быть спокоен — ничего не пропало, все возвращено. Шаман молчал.

А через неделю умер Косу.

Львы пришли в деревню. Он возвращался от колодца с кувшином воды, а львы стояли и смотрели на Косу своими пылающими глазами. И они не тронули его — просто прошли сквозь тело, и тело осталось целым, но пустым. Как будто кто-то вынул душу тонкими пальцами и забыл положить обратно. Глаза Косу остались открытыми, и в них отражалось небо, слишком синее, слишком чужое.

В деревне плакали женщины. Старый шаман посмотрел на Ботреда и сказал: «Ты принёс смерть. Уходи. Пока Ндоло не решил, что ты достоин большего, чем просто смерть».

Шаман не знал. Ботред не знал. Маленький обрывок обожженного пергамента с одним единственным словом остался в кармане сюртука.