Книга Шепот пустыни: кровавая охота, страница 25 – София Бёрк

На плече девушки, свернувшись в теплый комочек, дремал Феликс. Маленький летучий мышонок, теперь ее верный спутник, совсем выбился из сил. Ночь была долгой, и их тихий разговор стал единственным спасением от гнетущего одиночества пустыни.

— Так ты из Австралии? — мягко спросила Фиона, касаясь кончиками пальцев его бархатистого крыла.

Феликс приоткрыл свои глазки-бусинки и, прижимаясь к ее шее, прошептал голосом, тонким, как шелест сухих листьев:

— Я не жалею, Фиона. Ты теперь моя хозяйка. Я буду оберегать тебя. Иногда я скучаю по родине, но с тобой не соскучишься. И я бесконечно благодарен тебе. Твоя доброта… она как вода в этой мертвой пустыне. Ты помогла мне тогда. А я тебя отметил. Но благодаря этому добрая богиня смогла по нашей связи переместить меня.

— Я не могла поступить иначе, — ответила она, глядя на россыпь далеких звезд. — Ты был ранен.

— Дело не только в этом, — его голос стал серьезнее. — Могущественная богиня, она увидела твое сердце. Но у ее дара есть цена. Теперь я навсегда связан с тобой, Фиона. Моя жизнь зависит от твоей крови.

Эти слова, произнесенные под безразличным взглядом луны, были одновременно и клятвой верности, и тяжелым бременем, которое девушка молча приняла.

— Ты относишься к мышам-вампирам?

— Именно. И, укусив тебя, Фиона, я сделал тебя своей хозяйкой, образовав связь. Но чтобы ее закрепить, я снова должен укусить тебя.

— Так, кусай. — Девушка даже остановилась у входа в каньон. За горизонтом алел рассвет.

— Ты… ты правда этого хочешь? Я не смогу без тебя, Фиона. Ты станешь для меня полноценной хозяйкой.

— Конечно! — она даже не задумалась, — Феликс, я буду даже рада такому питомцу как ты. И если кормить тебя надо только моей кровью, то не вижу в этом ничего смертельного. Даже выгодно!

Она улыбнулась. И улыбка эта была такой искренней и теплой, что у мышонка сердце замерло. Рассвет подкрадывался к каньону мертвецов — бледный, холодный, с розовыми прожилками света, пробивающимися сквозь туман. Камни вокруг дышали ночной прохладой, и воздух был густ от тишины, будто сама земля затаила дыхание.

Фиона стояла, держа на ладонях крошечного летучего мышонка. Феликс дрожал — не от страха, а от предчувствия. Его крошечные коготки цеплялись за её пальцы, а крылья дрожали, словно тонкие лепестки.

— Ты готов? — прошептала она, и её голос растворился в утреннем ветре.

Она подняла руку, подставив запястье к первому лучу солнца. Кожа там была почти прозрачной, и под ней мерцала тонкая синяя жилка. Одно лёгкое движение — и на коже выступила алая капля. Феликс потянулся, нерешительно, будто спрашивая разрешения.

Когда его крошечные зубки коснулись её кожи, время будто остановилось. В этот миг между ними проскочила невидимая искра — не боль, не страх, а что-то древнее, как сама кровь. Фиона почувствовала, как её тепло перетекает в него, а вместе с ним — частичка её силы, её памяти, её одиночества.

Феликс отстранился, и в его глазах вспыхнул новый свет — золотисто-медовый, как утреннее солнце, отражённое в янтаре. Он моргнул, словно не узнавая себя, а потом тихо пискнул, прижимаясь к её ладони.

Теперь между ними была связь — тонкая, как нить рассветного света, но прочная, как клятва, данная на грани ночи и дня.

— Добро пожаловать в мою семью, — сказала Фиона. Радостный Феликс взмыл в небо и издал вопль радости. У него явно появились силы двигаться дальше. Но все равно он опустился на плечо хозяйки.