Книга Академия волков. Темная кровь, страница 65 – Ульяна Соболева

Рэйвен убил моих родителей.Кайр спас меня, но молчал.Оба знали. Оба лгали.

Дошла до озера. Остановилась на берегу.

— Что мне делать? — спросила у тишины.

Шаги за спиной.

Профессор Дарсил появился под зонтом.

— Мисс Морен. Полагаю, вы нашли дневник.

— Вы знали.

— О резне восемь лет назад? Да. О стёртой памяти? Да.

— И молчали.

— Ваша память была стёрта, чтобы защитить вас. Ребёнок не должен нести такие воспоминания.

— А теперь? — повернулась к нему. — Теперь я несу их. Плюс знание, что люди, которым я доверяла...

Голос сломался.

Дарсил вздохнул.

— Альфа Ферран был чудовищем. Он превратил своих сыновей в оружие. Оба — жертвы. Как и вы.

— Жертвы не становятся палачами.

— Иногда становятся. Когда у них нет выбора.

Он положил руку на моё плечо.

— Вопрос не в прощении. Вопрос в том, сможете ли вы жить дальше — с этим знанием или без него.

Профессор развернулся.

— Я прощал худшие вещи, мисс Морен. И сожалел. И не сожалел. Прощение — не слабость. Но и не обязанность.

Ушёл, оставив меня под дождём.

Вернулась в комнату на рассвете.

Легла, не раздеваясь.

Сон не шёл. Только воспоминания. Снова и снова.

Мама. Папа. Астра. Все мертвы.Рэйвен с ножом и мёртвыми глазами.Кайр, вырывающийся, чтобы спасти меня.

Рыдания вырвались — тихие, душащие.

Как я могу любить человека, который убил мою семью?Даже если ему было тринадцать.Даже если его заставили.Даже если это разрушило и его тоже.

Солнце поднималось за окном. Новый день. Новая реальность. Реальность, где прошлое разорвало настоящее на части.Дорогой дневник, Рэйвен убил моих родителей. Кайр спас меня.

Оба лгали восемь лет. Рэйвен не просит прощения. Не говорит, что любит. Просто хочет умереть. Прячет боль за цинизмом. Но я вижу — та ночь убила и его тоже. Тринадцатилетнего мальчика сломали. Превратили в монстра. А потом он сломал себя сам.

Могу ли я простить это? Должна ли?

Мои родители мертвы восемь лет. Ничто не вернёт их. Но их убийца всё ещё жив. Несёт вину каждый день. Ищет смерти как спасения. Что я должна с этим делать?

Я не знаю. Знаю только одно — мы все сломаны теперь.

И не уверена, что нас можно собрать.

"Есть особая красота в том, как разрушаются красивые вещи. Как разбивается хрусталь. Как горят картины. Как умирает любовь."

Дорогой несуществующий дневник,

Прошло пять дней с той ночи в башне. Пять дней, в течение которых я избегала обоих братьев с мастерством призрака. Что иронично, учитывая, что именно я должна преследовать их, а не наоборот.

Академия стала лабиринтом уклонений. Я знала их расписания лучше, чем своё собственное. Знала, какими коридорами они ходят, где сидят в библиотеке, когда тренируются.

И избегала этих мест, как чумы.

Потому что смотреть на Рэйвена — значит видеть нож в его руке и кровь моих родителей. А смотреть на Кайра — значит помнить, что он знал. Всё это время знал и молчал.

Но сегодня вечером моя удача закончилась.

Ночь опустилась на Академию как похоронный саван — тяжёлая, удушающая, пропитанная предчувствием. Луна висела над башнями ободранным черепом, бросая серебристый свет на готические шпили. Где-то в лесу выла волчица, и звук был похож на плач.

Или на предупреждение.

Я шла по северному крылу — обычно пустому в это время. Факелы горели тускло, бросая дрожащие тени, которые ползли по стенам как живые существа. Каменные горгульи в нишах следили за мной пустыми глазницами, и я почти слышала их шёпот:"Беги, глупая девочка. Беги, пока можешь."