Книга Души моей палач, страница 97 – Ульяна Соболева

И впервые в жизни иду в битву не для того, чтобы убивать.

А для того, чтобы вернуться домой.

千里传书非墨染，字字句句皆是血；问君何以诉相思，唯有心头朱砂热

Qiān lǐ chuán shū fēi mò rǎn, zì zì jù jù jiē shì xuè; wèn jūn hé yǐ sù xiāng sī, wéi yǒu xīn tóu zhū shā rè

«Письма через тысячу ли писаны не тушью — каждый иероглиф, каждая строка написаны кровью; спросишь, как выразить тоску — лишь киноварью, горящей в сердце»

Историческая справка:В древнем Китае существовала традиция 血书 (xuè shū) — писем, написанных кровью. Они считались высшим выражением искренности и преданности, поскольку человек буквально отдавал часть себя в послании. Такие письма писали влюблённые, разлучённые войной, вассалы, клянущиеся в верности, и монахи, дающие священные обеты. Считалось, что кровь несёт в себе душу человека, и потому кровавое послание создаёт неразрывную связь между отправителем и получателем — нить судьбы, которую не могут разорвать ни расстояние, ни время, ни сама смерть.

等待是世间最长的路，重逢是宇宙最短的瞬间

"Ожидание — самый длинный путь в мире, воссоединение — самый короткий миг во вселенной"

Императорский дворец лисов, рассвет двадцать девятого дня

Ли Яньхуа

Двадцать девять дней.

Шестьсот девяносто шесть часов.

Сорок одна тысяча семьсот шестьдесят минут.

Я считала каждую.

Стою на Башне Ожидания — самой высокой точке дворца, откуда видны все дороги, ведущие к столице. Ветер треплет мои волосы, распущенные по плечам, рвёт полы лилового ханьфу. Холодно. Пальцы онемели от утреннего мороза.

Мне всё равно.

Потому что сегодня он возвращается.

Гонец прибыл вчера на закате — измученный, покрытый пылью и кровью, но с улыбкой на лице.«Победа! Демоны разбиты! Принц ведёт армию домой!»

Дворец взорвался ликованием. Слуги бегали по коридорам, крича радостные вести. Придворные спешили готовить пышную встречу. Министры составляли списки наград для героев.

А я... я просто поднялась на эту башню.

И жду.

Небо на востоке светлеет, окрашиваясь в оттенки персика и золота. Звёзды гаснут одна за другой, уступая место рассвету. Где-то внизу просыпается город — слышны крики торговцев, скрип повозок, лай собак.

Обычное утро для всех.

Для меня — конец вечности.

Прижимаю к груди нефритовую пластину — ту самую, через которую мы писали друг другу каждую ночь. Она тёплая от моего тела, гладкая, как его кожа. Последнее послание пришло вчера:

«Завтра на рассвете. Жди меня на самой высокой башне. Я найду тебя первой.»

И я жду.

Жду, как ждала все эти двадцать девять дней. Жду, как ждала всю свою жизнь — и в том мире, и в этом. Жду того, кого не знала, что искала.

Своё сердце, бьющееся в чужой груди.

Солнце поднимается выше, и я вижу их.

Сначала — облако пыли на горизонте. Потом — блеск металла и знамён. Потом — силуэты всадников, сотни, тысячи, бесконечная река воинов, текущая к столице.

Армия победителей.

Сердце колотится так сильно, что рёбра болят. Вцепляюсь в каменный парапет, костяшки белеют от напряжения. Глаза слезятся — от ветра? от солнца? от того, что я забыла моргать?

Где он? Где?

Армия приближается. Я различаю отдельных всадников — серебристые и золотистые лисы в боевом облике, люди-союзники в сверкающих доспехах. Знамёна с императорским драконом развеваются на ветру.

И тогда я вижу его.

Впереди всех. На чёрном как ночь коне. В доспехах цвета запёкшейся крови, с мечом у бедра. Волосы собраны в высокий хвост, на лице — следы усталости и сражений.