Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 58 – Вивьен Ламур

Я видела будущее.

То, которое надвигалось на этот мир. На этот дом. На Ивановну. На Ветрова. На всех, кто сейчас мирно спал в своих кроватях, не подозревая, что через какие-то десять лет их жизнь перевернётся с ног на голову.

В комнате было тихо. За дверью, в коридоре, давно стихли шаги Агаши. Гости спали. Только море дышало ровно и бесконечно, как всегда. Но я не могла уснуть. Мысли липкими волнами накатывали одна за другой, и я чувствовала, как внутри меня просыпается Ивановна. Она чувствовала мою тревогу, мою боль, и она ждала объяснений.

Я закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Ивановна, ты слышишь меня? Я знаю, что ты там. Ты всегда там, даже когда я не чувствую тебя. Послушай меня. Это важно.

Я открыла глаза и снова посмотрела на море. Серебряная дорожка дрожала на волнах, уходя в бесконечность. Где-то там, за горизонтом, лежал мир, который я знала. И я должна была рассказать о нём Ивановне.

— Я не говорила тебе этого раньше, потому что ты была слаба. Ты болела, почти умерла, и тебе нужны были силы. Но сейчас ты крепче. И я должна тебе сказать правду. Только ты не пугайся. Слышишь?

Чувствовала, как она зашевелилась внутри, и вместе с этим движением пришёл холодный, липкий страх. Она боялась. Знала, что сейчас услышит что-то страшное, и пыталась спрятаться от этого предчувствия.

— Ты видишь это море. Видишь закаты и рассветы, чаек, облака. Ты думаешь, что этот мир вечен. Но это не так, Ивановна. Мир умрёт. Не сегодня, не завтра, но через десять-пятнадцать лет. Революция. Сначала одна, потом другая. Гражданская война. Голод. Разруха. Всё, что ты знаешь, исчезнет. Императора убьют вместе со всей его семьёй. Дворян уничтожат. Церкви разорят. Частную собственность национализируют.

Ты думаешь, я вру. Что этого не может быть. Что я нарочно пугаю тебя, чтобы ты делала то, что я говорю. Но помнишь нашу встречу? Ты лежала в этой кровати, больная, почти мёртвая, а я проснулась в твоём теле. Ты знала тогда, что это правда. Ты чувствовала, что я пришла из другого времени. Почему же сейчас ты не хочешь верить? Потому что это слишком страшно? Я знаю, Ивановна, знаю. Но ты должна поверить. Потому что от этого зависит твоя жизнь. Наша жизнь. И жизнь Алексея Павловича.

При упоминании его имени я почувствовала, как внутри меня пробежала тёплая волна: её чувства к нему. Они были сильными, чистыми. Ради него она готова поверить во что угодно. Она ждала, что я скажу дальше. Слушала, затаив дыхание.

И я начала рассказывать. Всё, что помнила из школьных уроков истории, из книг, из фильмов, из рассказов бабушки. Я говорила о Первой мировой войне, о революции 1917 года, о Гражданской войне, о красных и белых, о голоде, о том, как люди теряли всё.

Я говорила о национализации. О том, как у людей отнимали дома, фабрики, землю. О том, как богатые становились нищими, а бедные такими же нищими, но с чувством мести. О том, как толпа могла ворваться в дом и вышвырнуть хозяев на улицу, потому что «дом слишком велик для одной семьи».

— Ты спрашиваешь себя: неужели и к нам это придёт? Да, Ивановна. Придёт. В нашей стране будут искать врагов народа. И для таких, как мы — мещан, с домом у моря — это очень опасно. Потому что каждому покажется, что мы слишком много имеем. И даже если я стану тобой, а ты станешь женой доктора, это не спасёт. Дом могут отобрать. А могут и хуже.