Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 76 – Анна Каляда

— Что именно?

— Он сказал, что в Академии уже давно ходит слух, — Рас откинулся на спинку стула. — О каком-то легендарном артефакторе. Его имя не называют, но студенты буквально возвели его в культ. Говорят, что он гений. Что он создал особое плетение — то самое, вытягивающее. И что он берёт себе учеников. Но не просто так — он сам выходит на них. Выбирает самых талантливых, самых способных. Даёт им задания. Воспитывает.

— Культ, — медленно повторила я. — В Академии.

— Да. Лоран сказал, что сам он в эти сплетни не вникал — ему было не до того, он работал и учился. Но он точно знает, что в Академии есть один такой ученик. Избранный.

— Кто? — спросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Лоран не знает. Говорит, что не интересовался. Но, — Рас подался вперёд, — он сказал кое-что ещё. Что этот ученик, по слухам, даже не с факультета артефакторики.

Мы с Кёртисом переглянулись.

— Не артефактор? — переспросила я.

— Не артефактор. Теоретик, говорит. Или кто-то с другого факультета. Лоран не уверен. Но сказал, что любой первокурсник с артефакторки знает эту легенду. Они особенно поддаются сплетням.

В лавке повисла тишина. Я смотрела на Раса, но видела перед собой другое лицо. Взъерошенного парня с мальчишеской улыбкой, который вечно одалживал два серебряных до стипендии. Который знал бабушку Эмму. Который знал «Эммину косичку». Который был сиротой и всегда хотел доказать, что чего-то стоит.

— Рас, — сказала я тихо, — есть кое-что, о чём я тебе не рассказывала.

Он поднял бровь.

— Когда я заходила к Сэму в общежитие — пару дней назад, — я заметила у него на столе кое-что. Старый конспект. Бабушкин. С её пометками. «Основы тройного плетения. Для Сэма. Не теряй, оболтус». Он хранил его. И он знал «Эммину косичку». Он учился у неё, когда был мальчишкой.

— Ты думаешь, что Сэм…

— Я ничего не думаю! — резче, чем хотелось, ответила я. — Я просто… я не знаю. Я не хочу его подозревать. Он мне как брат. Но все факты, все детали — они складываются. Он теоретик. Он лучший на своём курсе. Он общается со всеми — с Иглой, с Лораном, с кем угодно. Он знает Академию лучше, чем кто-либо.

Рас помолчал, потом медленно кивнул.

— Мы проверим. Аккуратно. Без обвинений. Просто соберём информацию. А ты пока — не делай поспешных выводов. Возможно, это совпадение.

— Возможно, — согласилась я. Но где-то в глубине души я уже знала, что совпадений не бывает. Особенно таких.

После ухода Кёртиса и Раса я долго сидела без движения. В лавке было тихо, только метёлка изредка чихала синими искрами, словно напоминая о себе. На прилавке всё ещё лежал незаконченный амулет — тот самый, для старушки, — но я не могла заставить себя вернуться к работе. В голове крутились обрывки разговора. «Легендарный артефактор». «Культ». «Ученик, который даже не с факультета артефакторики». «Теоретик». «Любой первокурсник с артефакторки знает эту легенду».

Теоретик.

Сэм был теоретиком. Лучшим на своём курсе. Он знал бабушку Эмму, знал «Эммину косичку», знал всех — Иглу, Лорана, каждого встречного. Он был общительным, ярким, талантливым. И он был сиротой, который всегда хотел доказать, что чего-то стоит.

Я встала и начала ходить по лавке. Три шага в одну сторону, три в другую. Половицы больше не скрипели — спасибо ремонту. Метёлка провожала меня встревоженными искрами.