Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 128 – Ангелина Сантос

Марта уже села в центре. Таль — справа от нее. Двое представителей внешнего совета, один из них Ретт, левее. Северная ставка — суровый мужчина в темно-сером с жестким лицом. Внутренний совет — трое, включая того сухого старика, что уже раздражал меня утром. У дальней стены — Иара с коробкой бумаг.

Дорен и Вианора сидели отдельно. Не рядом. И это уже было хорошим знаком.

Вианора выглядела хуже, чем раньше. Бледная, напряженная, слишком прямая. Та красивая, удобная слабость, которую она так хорошо носила утром, уже не работала. Дорен держался лучше. Настолько лучше, что я поняла: именно он и опаснее.

Он увидел меня, потом Кайрана рядом со мной, потом нашу метку. И, наверное, впервые за все время по-настоящему осознал, что мы успели раньше него.

Но все равно даже не побледнел. Только чуть сжал губы.

Самая опасная порода людей. Те, кто умеет проигрывать без паники, потому что всегда надеются отыграться бумагой, а не криком.

— Начнем, — сказала Марта.

На этот раз никто не спорил.

Таль первым положил на стол архивный протокол из Пепельных Клятв. Не копию. Подлинник. Я узнала бумагу по сломанной печати и темному следу от старого сургуча.

— Эта запись подтверждает, — сказал он, — что связка между Нэйрой Олларт и Кайраном Варгреймом была закреплена полностью еще в день брака. Не как временный военный союз, а как признанная двусторонняя фиксация с отложенным открытым объявлением.

Сухой старик из внутреннего совета тут же подался вперед.

— Подлинность надо проверить...

— Уже проверили, — перебил Таль. — По ключу, по внутренней печати и по вторичному списку хранителей. Если угодно, можно тратить еще час на сомнения. Но тогда начнем с вопроса, кто именно после этого подменил общую формулировку в городской записи.

Старик откинулся назад. Злость у него на лице была почти детской.

Хорошо.

Потом встала Иара.

Она не говорила как обвинитель. И даже не как лекарка, жаждущая чьей-то крови. Просто спокойно перечислила факты: отсутствие беременности, следы настоя, найденные флаконы, отказ от осмотра до принудительного вызова.

После ее слов на Вианору уже почти никто не смотрел как на жертву.

Я видела это. И, наверное, именно это было самой мерзкой и самой справедливой частью подобных залов: любовь, жалость, красивые слова живут ровно до первой точной бумаги.

Марта перевела взгляд на Дорена.

— Вы готовы дать пояснения?

Он заговорил сразу. Гладко. Без паузы. Слишком хорошо подготовленным голосом.

— Да. Я готов подтвердить, что видел риск в нестабильности старой связки и полагал, что роду Варгрейм нужна более безопасная, более ясная будущая линия. Но я не отдавал приказов на незаконный ритуал, не подтверждал ложную беременность и не организовывал вывоз генерала из собора. Вианора действовала от отчаяния, а остальные воспользовались хаосом.

Вот так. Аккуратно. Отрезая лишнее. Оставляя себе ровно столько вины, сколько потом можно назвать ошибкой старого человека.

Марта повернулась ко мне.

Именно этого я и ждала.

— Госпожа Олларт?

Я встала.

Сердце билось быстро, но не от страха. От ясности.

— Вы очень осторожно говорите, лорд Эстель, — сказала я. — Как человек, который всю жизнь привык двигать других вперед, а сам оставаться в тени. Но у меня к вам только один вопрос.

Он посмотрел на меня почти снисходительно. Как будто я и правда должна была задавать что-то про Вианору, ревность или свое унижение.