Книга Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки, страница 47 – Натали Веспер

Через день в мои покои принесли гончарный круг и комок мокрой, холодной глины. Выглядело это всё как орудие пытки, но я была полна решимости.

— Всем спасибо, я разберусь сама, — сказала я, водружая перед собой этот адский аппарат.

— Приказано не оставлять вас одну, госпожа, — буркнул Торг.

— Я буду прямо за дверью, — прошептала Элира. — На случай, если вы... задушите себя глиной.

Они вышли. Я осталась наедине с комом, который, казалось, смотрел на меня с немым укором. Я включила круг (он загудел, как разгневанный шершень), схватила глину и приставила к вращающейся массе.

Что должно было получиться? Ваза. Изящная, тонкая.

Что получилось сразу? Нечто, напоминающее раненого кальмара, потерпевшего крушение.

Глина повела себя как предатель: растекалась, хлюпала и норовила вырваться из рук. Через десять минут я, покрытая серой жижей с головы до ног, уже вела с ней монолог:

— Ну почему? Я тебе что, плохого сделала? Держись формы! Хоть немного самоуважения!

В этот момент дверь приоткрылась. Я, не оборачиваясь, рявкнула:

— Элира, я сказала, справлюсь сама! Или ты пришла посмотреть на мое унижение в формате 3D?

— Унижение и правда впечатляющее, — раздался за моей спиной низкий, знакомый голос. Но не ледяной. В нём звучала… умора?

Я резко обернулась, и комок глины с характерным хлюпом вылетел у меня из рук и приземлился прямо на блестящий сапог вошедшего.

Рейн. Это был он. Не Каэллан. Потому что Каэллан на такое вторжение в своё пространство и осквернение обуви ответил бы немедленным превращением меня в керамическую плитку. А Рейн просто поднял бровь и посмотрел на свой испачканный сапог, словно на любопытное природное явление.

— Тренируешься в метании? — спросил он. — Неплохой бросок. Но цель лучше выбирать менее… дорогую.

— Это был несчастный случай! — выпалила я, чувствуя, как краснею под слоем глины. — А что вы здесь делаете?

— Менял стражу на посту. Услышал гул и... стоны. Решил проверить, не завелось ли здесь какое-нибудь редкое болотное чудовище. — Он сделал шаг ближе, внимательно разглядывая моё «творение» на круге. — Это... авангардный кувшин? Или ты лепишь портрет моей матери в минуту гнева?

Я фыркнула, несмотря на весь ужас ситуации.

— Это ваза. В теории. А вы что, разбираетесь в керамике?

— Нет. Но я разбираюсь в катастрофах. И это, — он кивнул на круг, — одна из самых очаровательных, что я видел.

Он снял испачканный сапог, оставив его у двери, и в одном носке подошёл ко мне. Босиком. Этот простой, невероятно человечный жест обезоружил меня сильнее любой угрозы.

— Вот, смотри, — он взял мои запятнанные глиной руки и мягко, но уверенно снова положил их на холодную массу. Его пальцы легли поверх моих. — Не борись с ней. Дай ей вращаться. Просто направляй.

От его прикосновения по спине пробежали мурашки, совсем не связанные с глиной. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела и лёгкий, пряный запах, совсем не похожий на холодный аромат Каэллана.

— Я… я пыталась, — пробормотала я, глядя, как под нашими общими руками бесформенная масса послушно начинает вытягиваться в нечто, отдалённо напоминающее сосуд.

— Пыталась сделать всё сама, — поправил он, и в его голосе прозвучала знакомая усталость. — Это частая ошибка.

Я набралась храбрости. Момент был идеальным. Стража за дверью, мы одни, он здесь, настоящий.