Книга Развод с Владыкой драконов: скандальная история попаданки, страница 40 – Натали Веспер

Она подошла к самому краю возвышения, глядя на меня сверху вниз.

— Твой мир с его «человечностью» и «судами»… где он сейчас? Ты здесь. А он — там. Пылится. Потому что он слаб. Потому что в нём каждый думает о себе, о своих «правах», а не о целом. И ты — живое тому доказательство. Мягкая, шумная, беспомощная.

Я стояла, оглушённая не столько её словами, сколько ледяной, безупречной логикой тирана. Для неё старик был не человеком, а потенциальной трещиной в стене. И эту трещину нужно было зацементировать, невзирая на то, что внутри.

— И что же вы с ним сделаете? — спросила я, уже тише, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Покажем милосердие, — улыбнулась Вериана. — Учитывая твоё… трогательное заступничество. Руку оставим. Десять ударов плетью. И каменоломни до конца его дней. Чтобы другие видели: даже жалость новой госпожи не отменяет закона. Она лишь смягчает его неизбежное исполнение.

Она кивнула стражам. Старика выволокли из клетки. Его плач эхом отдавался под сводами.

Я стояла на своём месте, не в силах пошевелиться. Я хотела помочь, а только сделала хуже. Я вписала себя в её спектакль, стала частью её урока о «милосердии» сильных. Она использовала мою попытку бунта, чтобы укрепить свою власть.

Зрители стали расходиться, бросая на меня странные взгляды — смесь страха и презрения. Вериана прошла мимо, не глядя.

— Надеюсь, урок был познавателен, — бросила она через плечо. — Завтра — инспекция каменоломен. Посмотрим, как работает наше… правосудие. Не опаздывай.

Я осталась одна в пустом, тёмном зале, пахнущем страхом и кровью (хотя её ещё не пролили). Моя «человечность» разбилась о каменную стену их «порядка». И я поняла одну страшную вещь: спорить с Верианой словами — бесполезно. Она всегда будет на шаг впереди. Она говорит на языке безжалостной, холодной логики власти.

Нужно было говорить на другом языке. На языке действий. Действий, которые не оставляют места для её спектаклей.

Я посмотрела на свою забинтованную ладонь. Ночь. Сегодня ночь. Полная луна. Час Тени.

Больше ждать было нельзя.

Мысль была безумной. Риск — идиотским. Но после спектакля в Нижнем зале я не могла просто сидеть в своих позолоченных покоях и думать о «человечности», которая никому не нужна. Нужны были действия. Пусть маленькие. Пусть глупые.

С помощью Элиры, чьи глаза были полны ужаса, но которая всё равно кивала, я раздобыла кое-что: краюху тёмного хлеба, кусок сыра и два яблока (простых, не золотых, благо в моих покоях их почему-то завались). И бутылку воды. Всё это я завернула в кухонное полотенце. Выглядело как самый жалкий продуктовый набор для пикника в аду.

«Где его содержат?» — спросила я у Элиры. Она прошептала: «В старых казематах под восточной стеной. Там охрана… но в Час Полуночного Звона меняется. Есть лаз через заброшенную сушильню для трав».

В Час Полуночного Звона (великолепное название, прямо для готического романа) я, облачённая в самое тёмное платье, что нашла, и с котомкой из полотенца наперевес, прокралась по указанному Элирой маршруту. Сушильня пахла плесенью и пылью, а лаз оказался дырой в стене размером с кошачий лаз, только для более амбициозных кошек. Пришлось ползти на карачках, молясь, чтобы парча не зацепилась за что-нибудь и не выдала меня треском.