Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 59 – Ирина Романовская

— А кто это тут свои губки дует?

Опускаюсь перед расстроенной дочерью на корточки. Два хвостика — пальмы, которые я так старательно завязывала Соне, знатно растрепались и теперь болтаются как сосульки возле ушей. Сиреневое платье в белый горошек уже «обновлено» свежими каплями ягодного сока.

— Я так по тебе скучала, мамочка, — дочь быстро сцепляет свои маленькие пальчики вокруг моей шеи. У меня едва получается удержать равновесие, пошатнувшееся из-за резкого наскока трёхлетки.

Глажу расстроенную дочь по волосам, расспрашиваю, чем она занималась в детском игровом центре. Соня отвечает односложно «не знаю, не помню», продолжая тыкаться носом в мою шею.

Забираю у няни детский рюкзачок и прощаюсь с женщиной до следующих выходных.

— Что случилось, Сонь?

Согнутые ноги очень быстро устают держать не только вес всего тела, но и вес трехлетнего ребенка. Предлагаю переместиться нам на лавку. Пытаюсь поправить сползшие с детской макушки хвостики, но Соня вертит головой и мешает мне это сделать.

— Ты обещала, что поиграешь со мной. И не пришла, — недовольная принцесса скрещивает руки на груди и смотрит на меня из-под лба.

— Прости, малышка. Моя встреча кое с кем немного затянулась.

Киваю в сторону ресторана. Соня заинтересованно зыркает в указанном направлении, но из-за высоких цветочных клумб ей ничего не удается разглядеть. Быстрым движением снимаю с головы дочери ослабшие резинки. Волосы падают Соне на глаза, она еще больше хмурится.

— Если разрешишь мне заплести новые хвостики, то я отведу тебя в одно место, где готовят супчик с разноцветной лапшой, который тебе так нравится.

Огонь восторга тут же загорается в глазах моей трехлетки. Смешные разноцветные полоски из пшеничной муки Соня готова поглощать без остановки на завтрак, обед и ужин всю последнюю неделю.

— Ур-р-р-ра, — хлопает в ладоши моя девочка и поворачивается спиной, подставляя мне свою растрепанную голову.

Достаю из ее рюкзачка маленькую расческу, быстрыми движениями зачесываю детские волосы в один хвостик на затылке.

— Пошли скорее, — дочь тянет нас к пешеходному перехочу.

Когда подходим к дверям ресторана, мурашки с новой силой бегут по моей коже. Назар, вероятно, успел увидеть нас через панорамное окно. Становится немного боязно, но решительный настрой не теряю.

Прежде чем направиться к тому самому столику, мы заходим в уборную и моем руки после улицы.

— А сосиски тут есть? А пирожное с белой шляпкой? А ягодки тут есть? — воодушевившись приближающейся трапезой, Соня тараторит без умолку.

До столика, где продолжает восседать Горский, остается всего несколько метров. Замедляю шаг, сильнее сжимая ладошку нашей дочери.

Бывший муж смотрит в потолок, держа телефон около уха.

— Понял. Хорошо, я приеду туда, — играющие желваки на скулах и сжатая челюсть Назара свидетельствуют, что текущий телефонный разговор не является чем-то приятным или желанным. — В понедельник. Нет, не раньше. Мало ли что он хочет. Раньше надо было думать. Все, Егор, не полощи мне мозги.

Горский тяжело вздыхает и, не добавив больше ни слова, сбрасывает вызов. Откладывает телефон в сторону, устало трет переносицу. Поворачивает голову в сторону зала и натыкается на нас с Соней.

Замираем в метре от него.

— Мам, почему мы остановились? Я хочу есть. — дочь дергает меня за руку, но, когда не получает нужной реакции, прослеживает за моим взглядом. — Это кто?