Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 122 – Ирина Романовская

Помню, как ждала пока Марьян повернет голову в мою сторону.

— Я просто запаниковала, Мар. Между нами так участились ссоры, что я просто не хотела еще одной.

— Она все равно состоялась.

Тяжкий вздох сорвался с моих губ.

— Извини, что не сказала тебе о доме сразу.

Марьян ничего не отвечает, отворачиваясь к окну.

— Поднимешься? — в растерянности предложила я. — Соню только через несколько часов привезет Наз…, — помню как застыла на полу слове, поранившись об заострившиеся скулы Марьяна, — через несколько часов привезет отец.

— Если я еще раз пересекусь с твоим бывшим, я точно расквашу ему лицо, — словно сплевывая рычал Мар. — Он до сих пор имеет над тобой влияние.

— Это не так.

— Так, Каролина. Именно так. Мы можем отрицать это сколько угодно, но это правда. Я никогда не вызывал в тебе столько эмоций, сколькоон.

— Ты путаешь чувства. У меня к нему только злость и обида.

— Когда на кого-то злятся, то не жалеют о выброшенных розах. И уж тем более не принимают их день через день.

— Мар, я тебя уверяю…

— Расставим точки чуть позже, Каролина. Я не готов сейчас адекватно разговаривать. Тот дом…

— Ничего для меня уже не значит, — перебивала я, но Мар меня не слышал.

— … Тотдом слишком глубоко в тебе, и я не уверен, что у меня достаточно сил, чтобы бороться с ним в одиночку. — Слезы покатились по щекам, когда я услышала слова Марьяна. — Нам надо побыть какое-то время порознь, Каролина. — отрицательно махала головой, пока он успокаивающе гладил мою руку. — Мы застряли в тупике. Возможно, мы действительно торопимся.

Когда машина Марьяна сорвалась с места, мои беззвучные слезы превратились в громкие всхлипывания. Не знаю, как мне хватило сил подняться в квартиру и дойти до своей кровати.

Зажатая между колен подушка давно промокла слез, липкая ткань неприятно холодит щеки. Мне холодно даже несмотря на то, что я до сих пор сижу в застегнутом пальто.

Телефон вновь оживает. На сей раз это звонок от бывшего мужа. Глотаю слезы, смотрю на часы. Делю несколько глубоких вдохов, чтобы притупить расстроенные чувства.

— Да, — тихо хриплю в трубку.

— Мы уже выехали, — бодрым голосом сообщает Горский. На заднем фоне слышу голос Сони. Она громко напевает любимую песенку про английский алфавит: — Эл, эм, эн, оу, пи.

— Прибудем через двадцать минут примерно, — доброжелательный голос Назара медом растекается по моим венам. Слезы снова сбивают дыхание. Слова Марьяна о глубоко засевшемдоме звенят в ушах. Соленые капли бегут по щекам, забивают нос.

— Хорошо, — сиплю в ответ, стараясь стереть с лица влагу.

— Каро, тебя плохо слышно. Связь прерывается. Алло? С тобой все в порядке?

Ничего не отвечаю и поспешно сбрасываю вызов.

Ненавижу его. Ненавижу Назара. Опять он все испортил. Опять из-за него я плачу.

С трудом удается встать и переодеться в домашний халат. Бреду в ванную, чтобы умыться. Не хочу, чтобы Соня поняла, что я плакала.

Холодная вода не справляется со рвущимися наружу эмоциями. Я продолжаю платать над разрушенными отношениями, сидя на бортике ванны.

Я не была готова вот так ставить точку. Не хочу этого. Просто не хочу. Тянусь за телефоном, чтобы звонить Марьяну и умолять его не бросать меня. Смело жму кнопку вызова и прижимаю динами к уху. Я докажу им всем, что они неправы. Я сумею доказать Марьяну, что Горский для меня в прошлом.