Книга Развод в 43. Когда уходит любовь, страница 110 – Александра Багирова

Но вопросы застревают в горле. Не при всех.

Тут слишком теплая атмосфера, и я ощущаю, как нарушаю ее, принося в этот уют черноту.

Но ведь Илья и их сын тоже, вдруг мы все сможем ему помочь? Как бы ни сложились наши отношения, я ему зла не желаю. Не хочу, чтобы он скатывался вниз лишь потому, что думает, будто отвергнут семьей.

Видя их, понимаю — это не так. Ему надо сделать не так много, чтобы двери этого теплого дома распахнулись и для него.

— Алена, ты хотела поговорить, — раздается сухой, строгий голос Андрея Степановича.

— Да, — уверенно киваю.

— Полагаю, тебе будет комфортней наедине. С кем вначале хочешь побеседовать? — и снова этот взгляд, будто рентгеновские лучи меня прошивают.

— С вами, — отвечаю ни на минуту не задумываясь.

Нечто исходит от этого человека, что я хочу прощупать ближе.

Четкий взмах руки, как указ следовать за ним.

— Если что, мы тут, — мягко улыбается мне Регина.

Владислав мне подмигивает, мол все будет отлично.

А я следую за Андреем Степановичем. Мы проходим по коридору, он открывает двери в конце, пропускает меня в середину и сам входит.

Тут что-то похожее на кабинет, но творческий, много красивых фотографий, картин. Хочется рассматривать, любоваться, но я понимаю, что я пришла сюда совсем за другим.

Андрей Степанович пододвигает мне кресло. Наливает из графина стакан воды, ставит передо мной. Сам возвышается посредине комнаты. Высокий, с правильной осанкой, исходящей от него силой.

— Ты ждешь, что я начну перечислять грехи Ильи? Если так, то ты зря теряешь и мое и свое время, Алена.

— Если вы думаете, что я пришла слушать, какой Илья плохой, то сильно ошибаетесь, — держу спину прямо, спокойно встречаю его взгляд. — Мне нужно разобраться. За этим я тут.

— Ты не глупая девушка, сильная, волевая, но еще молодая. Можешь сломаться. Но я скажу свое виденье ситуации, то, кто есть мой внук. Хотя он сам еще в себе не разобрался до конца. Для этого нужно время, — он стоит как статуя, на лице никаких эмоций, тело не двигается. — Гены в нашем роду с гнильцой. Это факт. Где-то это проявилось больше, как во мне, моем старшем сыне Славе, папеньке Ильи. Мой отец был тот еще жук. Владислав… он мягче, долго держался, но, когда его рвануло, мало никому не показалось. Но я начну с себя, потому как Илья похоже избрал мой сорт гнили.

Делаю глоток воды. Андрей Степанович говорит медленно, спокойно, четко произнося каждое слово, и с каждым звуком, я чувствую, как накаляется воздух в комнате.

— Хотите сказать он похож на вас? И вы поступали так же?

— Ну что ты, Ален, — короткий, сухой смешок, — Хуже. Илье до моих «подвигов», — изображает длинными пальцами кавычки, — Далеко. Но курс он держит к ним. Я начинал с нуля, у меня не было капиталов, поддержки, помощи. И на каждом шагу меня пытались сожрать. Естественно, я отвечал тем же. Еще в молодости мне повезло встретить женщину, которая стала моим главным ориентиром в жизни. Мы вместе больше пятидесяти лет, и никогда в нашей семье не было измен. Само понятие для меня кощунственно. Но, это не значит, что супруге было легко со мной. В моем распоряжении было много женщин, которые за деньги готовы на многое, мы сотрудничали на взаимовыгодных условиях, я указывал им на спонсора, они делали, что я велю и добывали для меня информацию. Я шантажировал, подставлял, шел по головам. Всего не перечислить, оно тебе и не надо. Сожалею ли я о своей жизни? Переосмысление приходит с годами, есть анализ, понимание ошибок. Но в целом, она была насыщенной, и не будь я таким, я бы не достиг высот. У всего есть своя цена. И я плачу ее. Моя супруга платит. Она принимала меня таким, как я есть. Она знала про мои грехи. Она не упрекала, а спрашивала причину. Она мне верила. Всегда. Кто-то назовет ее грубыми и оскорбительными словами. А я скажу, что у любви много форм, и нет правильной или нет. Есть то, что человек принимает и на что соглашается. Моя супруга приняла наш брак, своего мужа. Изменило ли это ее? Однозначно. Она стала внешне холодной и неприступной. Это было изначально в ее характере, но с годами многократно усилилось. Ее способ защиты от мира, который осуждает и не принимает. И я в свою очередь ради нее готов на все. Абсолютно. Для меня нет запретов и границ. Просто потому, что это моя женщина, моя душа, часть меня. Мы срослись.