Книга Случайные. Женщина, как и беда, не приходит одна, страница 5 – Лина Мак

— Как тебя зовут? — спрашивает Градов, и я понимаю, что всё, что слышала до этого момента о нём, было, мягко говоря, приуменьшено.

— Сола, — отвечаю, вот только теперь мой голос надламывается.

Я кожей ощущаю его взгляд. Он будто змей, который перед нападением окутывает пристрастной тяжёлой аурой. И его голос… Это что‑то на подсознательном уровне. Когда рассказывают сказку о бабайке, я думаю, многие представляют Градова.

— И что ты делала в туалете, Сола? — спрашивает он, но моё имя растягивает по буквам, будто пробуя на вкус.

— Хотела помыть руки, — отвечаю ровно то, что сказала его… А кто это такой был?

И тут происходит то, чего я меньше всего ждала.

— Сними тряпки, — его голос пробрал до костей. Холодный, властный. Таким не отказывают. Но я не пошевелилась.

— Ты оглохла? — уточнил он всё тем же тоном.

— Да вот пытаюсь подобрать правильный набор слов, чтобы послать вас в лес ёжиков раздевать, — отвечаю в тон ему и понимаю, что даже воздух меняется вокруг.

Мне бы заткнуться, но что‑то внутри заставляет огрызаться. Я не вижу его выражения лица, но ощущаю, как напряжение сгущается, будто перед грозой. В комнате становится невыносимо душно, а тишина давит на уши, и кажется, достаточно малейшего писка, чтобы всё взорвалось.

Я вижу, как его тень поднимается с широкого кресла, как Градов делает шаг и попадает в луч тусклого света кабинета, как пол едва слышно скрипит под его дорогими ботинками. Звук отдаётся у меня в висках, словно удар метронома, отсчитывающего последние секунды до того, как я стану добычей.

— Забавно, — наконец произносит Градов, и в его голосе сквозит что‑то необычное: не просто холод, а затаённая угроза, от которой по спине бегут ледяные мурашки. — Ты либо слишком смелая, либо напрочь отбитая, раз не понимаешь, с кем разговариваешь.

Я с трудом сглатываю, но стараюсь не показывать страха. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки, а ногти впиваются в ладони. Боль помогает сосредоточиться.

Высокий. Он не уступает в росте тому мужику, который приволок меня сюда. Вот только Градов сейчас в рубашке, которая расстёгнута до самого низа. Массивная бляшка на ремне поблескивает в тусклом свете. Его волосы зачёсаны назад, и только виски сострижены почти под ноль, а лицо идеально выбрито.

— А может, я просто не люблю, когда мне приказывают, — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Его губы кривятся в хищной усмешке, а я замечаю небольшую полоску белёсого шрама над губой. Градов делает ещё шаг, и теперь он так близко, что я чувствую исходящий от него запах кожи, табака и едва уловимый аромат дорогого терпкого одеколона. Мне приходится задрать голову так, что шея быстро затекает, но взгляд не отвожу.

— Осторожнее, — шепчет он почти ласково, но в этом шёпоте больше опасности, чем в крике. Вот я же сказала, змей он! — У смелости есть цена. И что‑то мне подсказывает, ты можешь не потянуть её. Ты же правильная девочка, Сола? — А вот последнее прозвучало как вопрос, на который страшно ответить.

Воздух между нами будто наэлектризован. Я отчётливо понимаю: ещё пара слов, и ситуация выйдет из‑под контроля. Но отступать уже поздно. И под его взглядом во мне будто что‑то отключается. Я‑то правильная, вот только не про твою честь!

— А вот мне что‑то подсказывает, что кто‑то скоро подавится вседозволенностью, — шиплю я, глядя прямо ему в глаза.