Онлайн книга «Лавандовая аптека в Париже»
|
— Я нашел это в книге Пруста, когда мы еще стояли в Бриаре. Жан развернул листок. Некролог. Он тогда сунул его в какую-то книгу в «Литературной аптеке», а книгу, не глядя, поставил на какую-то полку и через какое-то время уже не смог вспомнить, где именно похоронил его среди тысяч книг. Он провел рукой по бумаге, сложил ее и сунул в карман. — Но вы промолчали. Вы знали, что я не сказал вам всей правды. Вернее, что я обманул вас. Но вы решили не подавать вида, что знаете, что я вас обманываю. И себя тоже. До тех пор, пока… Пока я не созрею. Жордан пожал плечами. — Конечно, — ответил он тихо. — А как же иначе? В прихожей тикали напольные часы. — Спасибо… тебе, Макс, — прошептал Эгаре. — Спасибо тебе. Ты хороший друг. Он встал, Макс тоже поднялся, и они обнялись через стол. Это было неудобно, но, обняв Макса, Жан почувствовал огромное облегчение. Они вновь обрели друг друга. Его опять начали душить слезы. — Она умерла, Макс! О боже!.. — прошептал он и, задохнувшись, уткнулся Максу в шею. Тот еще крепче прижал его к себе, потом поставил колено на стол и решительно раздвинул в стороны тарелки, бокалы и салатницы, чтобы как можно крепче обнять Жана. Жан Эгаре опять заплакал. Зельда тоже всхлипнула, но сумела подавить слезы. Элайя, вытирая залитые слезами щеки, с необыкновенной нежностью смотрела на Макса. Ее отец, откинувшись на спинку стула, молча наблюдал неожиданную сцену, теребя одной рукой бородку и вертя сигарету между пальцами другой руки. Кунео сидел, уставившись в тарелку. — Ну ладно, хватит, — пробормотал через некоторое время Эгаре, совладав наконец с собой. — Всё. Все прошло. Правда. Мне надо чего-нибудь выпить. Он шумно выдохнул. Ему, как ни странно, вдруг захотелось смеяться. А потом поцеловать Зельду, потанцевать с Элайей. Тогда он запретил себе скорбь, потому что… потому что официально его не было в жизни Манон. Потому что у него не было никого, кто мог бы разделить с ним эту скорбь о ней. Потому что он был один, совсем один, со своей любовью. До сегодняшнего дня. Макс слез со стола; тарелки вновь расставили по местам, подняли с пола упавшие приборы. — Ну что ж… У меня есть еще вино… — сказал Хавьер. Все оживились, воцарилась атмосфера всеобщего веселья, как вдруг… — Подождите… — произнес Кунео тихо. — Что? — Я сказал, подождите… Кунео по-прежнему смотрел в свою тарелку. Что-то капало с его подбородка в соус. — Capitano. Mio caro Massimo[53]. Дорогая Зельда, Хавьер, дружище, дорогая малышка Элайя… — …и Лупо, — прошептала та. — Я тоже должен вам кое в чем… признаться… — продолжал он, не поднимая головы. — Понимаете… Ecco[54] Виветт — девушка, которую я люблю. И я искал ее двадцать один год по всем рекам Франции, в каждой марине, в каждой гавани… Все закивали. — И… что? — осторожно спросил Макс. — И то… Она вышла замуж за бургомистра Латура. Двадцать лет назад. У нее уже выросли два сына и… огромная, необъятная, тройная задница. — О!.. — вырвалось у Зельды. — Она вспомнила меня. Но только после того, как перепутала с какими-то Марио, Джованни и Арно. Хавьер подался вперед. Его глаза сверкали. Он с преувеличенным спокойствием затягивался сигаретой. Зельда нервно улыбалась: — Это что, шутка? — Нет, Зельда. Но я все же продолжал искать Виветт, которую когда-то, давным-давно, встретил летней ночью на реке. Даже после того, как нашел ее. Именно потому, что нашел, я и должен был продолжить поиски. Это… |