Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 59 – Нина Георге

Она смущенно улыбнулась.

Жан уселся у фонтана перед церковью и разломил горячий круассан. О, как он славно дымился, как чудесно пахла его золотистая мягкая внутренность! Он неторопливо ел, глядя, как просыпается деревня.

Чтение — рассадник вольнодумства. Да-да, папаша, вы правы.

Эгаре вдумчиво написал несколько строк Катрин — хорошо зная, что мадам Розалетт не откажет себе в удовольствии прочесть это послание. Поэтому он решил адресовать его всем соседям одновременно.

Ma chère Катрин, дражайшая мадам Розалетт (новая прическа? Потрясающе! Мокко?), любезнейшая мадам Бомм и все жильцы дома № 27!

До моего возвращения заказывайте книги у моего коллеги в магазине «Вольтер». Я не покинул и не забыл вас. Просто мне нужно срочно разобраться с одной «незаконченной главой» — я должен дописать ее и… поставить точку. Одним словом, укротить пару призраков.

Ж. Э.

Не слишком ли коротко и сухо? И пресно?

Мысли его устремились через реку, через поля и луга в Париж. Улыбка Катрин, ее стоны… Он вдруг почувствовал обжигающее тепло в груди. Правда, было непонятно, кому адресована эта внезапная тоска, это острое желание прикосновений, ощущения обнаженного тела и тепла под одним одеялом. Дружбы, родины, места, где он мог бы остаться и насытиться. Манон? Или Катрин? Ему стало стыдно от того, что они вдруг обе заполнили его сознание. И все же ему было так хорошо с Катрин! Неужели он должен запретить себе это? Неужели это было неправильно?

Я с тех пор ни в ком никогда не хотел нуждаться…

Трус!

Мсье Эгаре поехал обратно, сопровождаемый почетным эскортом из канюков и поползней, зависавших высоко в небе и паривших на воздушных потоках над пшеничными полями. Встречный ветер раздувал его рубашку.

У него появилось чувство, что он возвращается на судно уже другим человеком, не похожим на того, который час назад уехал на велосипеде в соседнюю деревню.

Он повесил на руль велосипеда Иды полиэтиленовый пакет со свежими круассанами, букетиком алых полевых маков и тремя экземплярами «Ночи», которые Макс перед сном снабдил пространными надписями.

Потом сварил на камбузе кофе в ручной кофеварке, накормил кошек, проверил влажность воздуха в книжном салоне (удовлетворительно), уровень масла (на грани!) и приготовил «Лулу» к отплытию.

Когда «книжный ковчег» взрезал нетронутую гладь реки и устремился к выходу из гавани, Эгаре увидел, как на «Балу» открылась дверь и на корму вышла Ида. Он поднял руку и успел помахать ей, прежде чем «Лулу» скрылась за излучиной. Мысленно он от всего сердца пожелал Иде, чтобы в один прекрасный день она нашла другую, большую любовь, которая компенсировала бы ей утрату прежней, маленькой.

Он спокойно вел судно курсом прямо в раннее утро. Прохлада плавно переходила в шелковое летнее тепло.

— А вы знали, что Брэм Стокер увидел сюжет своего «Дракулы» во сне? — бодро спросил Эгаре, когда Макс час спустя с благодарностью принял от него чашку кофе.

— Увидел во сне? «Дракулу»? А мы что, уже в Трансильвании?

— Нет, это Луэнский канал. Мы идем к Бриарскому каналу курсом Бурбонне — вы сами выбрали этот маршрут. И он приведет нас в Средиземное море. — Эгаре сделал глоток кофе. — А причиной этого сновидения стал крабовый салат. Стокер поел испортившегося крабового салата, всю ночь мучился с симптомами отравления и в первый раз увидел сон о царе вампиров. Что положило конец его творческому кризису.