Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 53 – Нина Георге

Кирайи сама сделала робкому биологу предложение, и он, глубоко потрясенный своим счастьем, пробормотал «да». Он наверняка подумал о своих рецепторах, которые вертелись, как сверкающий шар на дискотеке. Вскоре он отправился с беременной Кирайи в Америку и потом регулярно посылал Эгаре снимки своих сыновей-близнецов. Сначала просто фотографии, потом прикрепленные файлы. Это были молодые мужчины спортивного вида, открыто и лукаво улыбающиеся в объектив и очень похожие на свою мать. Ровесники Макса.

Насколько иначе Виджайя прожил эти двадцать лет!

Макс, писатель, носитель наушников, будущий толкователь снов. Мой новоиспеченный добровольно-принудительный «сын». Неужели я уже такой старый, что произвожу впечатление отца взрослого сына? И… так ли уж это страшно?

И тут, посреди речной марины, мсье Эгаре вдруг почувствовал острую тоску — желание иметь семью. Иметь кого-нибудь, кто потом будет с радостью вспоминать о нем. Обрести возможность вернуться назад, в ту точку, в которой он не прочитал письмо.

А ты лишил Манон именно того, о чем сам так тоскуешь: ты отказался от воспоминаний о ней. Отказался произносить ее имя. Думать о ней каждый день с любовью и нежностью. Ты безжалостно изгнал ее из своего сознания. Фу, Жан Эгаре! Фу! Позор тебе, выбравшему страх!

«Страх изменяет, деформирует твое тело, как неумелый скульптор уродует ценный материал, — услышал он внутри себя голос Виджайи. — С той лишь разницей, что тебя вырубают изнутри и никто не видит осколков и целых слоев, которые откалываются от твоих стенок. Ты внутренне становишься все тоньше и уязвимей, и в конце концов любое крохотное чувство вышибает тебя из равновесия. Всего одно объятие — и тебе уже кажется, что ты разрушен, что ты погиб».

Если Жордану когда-нибудь понадобится отеческий совет, он скажет ему: «Никогда не слушай, что тебе говорит твой страх! Страх делает нас дураками».

— Ну и что будем делать? — спросил Макс Жордан после рекогносцировки местности.

Маленький продуктовый магазин в гавани и бистро у кемпинга отказались принять плату за товары в виде книг. Мол, их поставщики работают, а не читают.

— Фасоль с сердцем и курятиной, — предложил Эгаре.

— Нет, только не это! Может, я и смогу есть фасоль, но не раньше, чем вы произведете сложнейшую операцию на моем мозге.

Макс обвел взглядом гавань. Всюду сидели на палубах люди, ели, пили и оживленно беседовали.

— Придется нам мобилизовать все свои социальные навыки и влиться в какую-нибудь компанию. Сейчас я нас куда-нибудь приглашу. Как насчет британского джентльмена?

— Ни в коем случае! Это же попрошайничество!

Это…

Но Макс уже устремился к одной из плавучих дач.

— Эй, на борту! — крикнул он. — Привет от санитаров книжной скорой помощи! Наши съестные припасы, к сожалению, упали за борт и были съедены сомами. У вас не найдется лишнего кусочка сыра для двух одиноких странников?

Эгаре похолодел от стыда и ужаса. Ну разве можно так бесцеремонно приставать к дамам? Особенно когда нуждаешься в помощи. Это нехорошо, это… неправильно!

— Жордан!.. — прошипел он и подергал Макса за рукав его синей рубашки. — Умоляю!.. Не позорьте меня! Нельзя же вот так просто приставать к дамам!

Макс посмотрел на него так, как когда-то смотрели на них с Виджайей их сверстники-подростки. В компании книг они оба чувствовали себя как яблоки на яблоне. Но в компании чужих людей, особенно девчонок и женщин, они, как тинейджеры, теряли дар речи от робости. Вечеринки были для них пыткой. А заговорить с девчонкой было равносильно харакири.