Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 43 – Нина Георге

— Я хочу есть, — говорил Макс.

— А у нас достаточно питьевой воды? — спрашивал Макс.

— Я тоже хочу порулить! — канючил Макс.

— Неужели на борту нет ни одной удочки? — ныл Макс.

— Без телефона и кредитных карточек я чувствую себя каким-то кастратом. А вы? — вздыхал Макс.

— Нет, — отвечал Эгаре. — Вы могли бы заняться уборкой. Это своеобразная двигательная медитация.

— Уборкой? Вы серьезно? О, смотрите! Опять шведские парусники! Они всегда идут прямо посредине реки, как будто это их собственность. У англичан другая манера: они ведут себя так, как будто судовождение по плечу только им одним, а остальным лучше аплодировать с берега и махать флажками. Ну, с этими, правда, все ясно — Трафальгарское сражение… Они, наверное, до сих пор задыхаются от гордости. — Он опустил бинокль. — А у нас-то есть флаг на заднице?

— На корме, Макс, на корме. Задница судна называется кормой.

Чем дальше они продвигались вверх по извилистой Сене, тем возбужденней становился Макс и тем спокойней Эгаре.

Река, описывая широкие дуги, неспешно катила свои воды сквозь леса и парки. По берегам тянулись обширные фешенебельные земельные участки с домами, старинные фасады которых красноречиво свидетельствовали о том, что за ними нет недостатка ни в деньгах, ни в семейных тайнах.

— Откройте ящик с инструментами, там где-то должны быть флаг и вымпел-триколор, — сказал Эгаре. — И поищите заодно железные колышки и молоток; они вам понадобятся для швартовки, если мы не найдем подходящую пристань.

— Понял. А если я не знаю, как нужно швартоваться?

— Об этом написано в книге «Отпуск на плавучей даче».

— А про рыбалку там не написано?

— В разделе «Как горожанину выжить в провинции».

— А где искать ведро и швабру? Тоже в книге? — весело хрюкнул Макс и опять надел свои наушники.

Эгаре заметил впереди несколько каноэ и, потянув шнур сигнальной сирены, дал протяжный гудок. Звук — низкий, мощный — словно током пронизал Эгаре от макушки до кончиков пальцев ног.

— О!.. — шепотом произнес мсье Эгаре и еще раз потянул за шнур.

Такое могли придумать только мужчины.

Гудок и его эхо в груди и животе воскресили в памяти ощущение кожи Катрин под его пальцами. Мягкой, теплой, гладкой. Нежной упругости и округлости ее плечевых мышц. Это воспоминание на мгновение совершенно выбило его из равновесия.

Прикасаться к женщинам! Плыть по реке на барже! Просто удрать!

Миллиарды нервных клеток проснулись в нем, поморгали спросонья, потянулись и сказали: «Класс! Вот этого нам как раз не хватало! Давай! Еще! Жми на газ!»

Правый борт, левый борт, фарватер, обозначенный цветными буями, — руки еще помнили штурвал и сами делали все, что от них требовалось, уверенно ведя судно по этому коридору. А женщины — мудрые существа, у которых чувства не вступают в противоречие с мыслями и которые в любви не знают границ. И берегись бурунов перед шлюзными воротами!

Берегись женщин, которые всегда хотят быть слабыми. Они не прощают слабость мужчинам.

Но последнее слово за шкипером.

Или его женщиной.

Однако надо же будет где-то причалить? А пришвартовать эту калошу так же просто, как отключить ночные мысли.

Ерунда! Выберем вечером какую-нибудь особенно аппетитную, длинную, снисходительную набережную, аккуратно задействуем (если найдем!) вертикальный руль и… Что — «и»?