Онлайн книга «Лавандовая аптека в Париже»
|
Однажды вечером он и в самом деле взял в руки свой мобильный телефон и набрал парижский номер. Катрин должна знать, кто он, — мужчина между тьмой и светом. Когда умирают любимые, мы перерождаемся. — Алло! Дом номер двадцать семь. Слушаю вас. Кто это? Ну, говорите же! — Мадам Розалетт… У вас новый цвет волос? — произнес он запинаясь. — А! Мсье Эгаре! Как… — Вы знаете номер телефона мадам Катрин? — Конечно знаю. Я знаю все номера в доме. Представляете — эта Гулливер с четвертого этажа опять… — Вы не могли бы мне дать ее номер? — Мадам Гулливер?.. А ее-то номер вам зачем? — Нет, дорогая моя. Номер Катрин. — А! Ну да, конечно. Кстати, вы ей часто пишете, верно? Я это знаю, потому что мадам всегда носит письма с собой и один раз они у нее выпали из сумки, так что я и не хотела, а увидела. Это было как раз в тот день, когда мсье Гольденберг… Он теперь не торопил ее с номером телефона, а, наоборот, жадно слушал. А мадам Розалетт рассказывала. О мадам Гулливер, ее новых ярко-красных пантолетах, которыми она так громко стучала по лестнице, что хоть из дома убегай. О Кофи, который вдруг надумал изучать политику. О мадам Бомм, которой успешно сделали операцию на глазу, так что ей теперь не нужна лупа для чтения. О балконном концерте мадам Виолет, совершенно потрясающем; и кто-то сделал… это, как его… видео! И выложил в интернет, и люди как сумасшедшие клацали на него, и теперь мадам Виолет стала знаменитой. — Кликали? — Ну да, я и говорю: кликали. Ах да, еще мадам Бернар отремонтировала мансарду и собиралась сдать ее какому-то художнику. И его другу. Хорошо хоть не троим сразу!.. Эгаре пришлось отнять телефон от уха, чтобы она не услышала его смех. Розалетт болтала дальше, а Жан думал только об одном: Катрин носит его письма с собой. Обалдеть, сказала бы консьержка. После обстоятельного доклада она наконец продиктовала ему номер Катрин. — Нам всем вас очень не хватает, мсье Эгаре, — сказала на прощание мадам Розалетт. — Надеюсь, вы чуть-чуть повеселели? — Повеселел. Спасибо вам, — ответил он, крепко сжав в руке телефон. — Не за что, — сказала она ласково и повесила трубку. Он набрал номер Катрин и, закрыв глаза, прижал телефон к уху. Послышался гудок, еще один… — Алло! — Э-э-э… Это я. Это я!.. Болван! Откуда ей знать, кто такой этот «я»? — Жан?.. — Да. — Боже мой! Он слышал, как она нервно вздохнула и, положив трубку телефона, высморкалась. — Я не ожидала, что ты позвонишь. — Мне повесить трубку? — Только попробуй! Он улыбнулся. Ее молчание звучало так, как будто она тоже улыбалась. — А как… — А что… Они произнесли это одновременно и рассмеялись. — Что ты сейчас читаешь? — спросил он. — Книги, которые ты мне принес. Кажется, уже по пятому разу. Я и платье, в котором была в тот вечер, с тех пор не стирала. Оно так и висит и чуть-чуть пахнет твоим одеколоном… А в книгах одни и те же фразы каждый раз говорят мне что-нибудь новое… А ночью я кладу платье рядом с собой, чтобы чувствовать твой запах. Она смолкла. Он тоже не произносил ни слова, изумленный остротой внезапно обрушившегося на него счастья. Они молчали, напряженно слушая тишину в трубке, и Эгаре казалось, будто Катрин совсем близко, будто Париж у самого его уха, достаточно ему открыть глаза — и перед ним вырастет ее зеленая дверь, и за этой дверью он услышит ее дыхание. |