Книга Прихоть, страница 89 – Асти Брамс

Угрюмо глядя в пространство, я переместилась к краю кровати и спустила ноги на пол.

— Как это может быть, – пробормотала, поднимаясь и оборачивая вокруг себя одеяло. – Мы… мы же проходили столько обследований! Этот врач был так заинтересован… Он подбирал лечение, предлагал варианты! Я не понимаю…

Кирилл тоже поднялся, но выдерживал дистанцию.

— Возможно, эти варианты были предназначены вовсе не для тебя. А говорили тебе лишь то, что ты должна была услышать.

— Не для меня? – эхом повторила я.

Слова упали в тишину, как камень в воду. И от них пошли медленные круги, расширяющиеся, затапливающие всё.

Каждая деталь, каждое воспоминание последних трех лет разворачивалось заново, под другим углом, в другом свете. Популярная клиника. Дорогой кабинет. Захар рядом – его рука на моём колене, будто заранее для успокоения. Голос врача, произносящий слова, от которых земля ушла из-под моих ног…

Руки задрожали.

— Как он мог так поступить? – голос треснул. – Это же... это настоящее преступление! Убедить меня в том, что я...

Я не смогла договорить. Слово «неполноценная» застряло в горле, как кость, впившаяся слишком глубоко, чтобы выдернуть его одним рывком.

Кирилл стоял неподвижно. Не спешил утешить, обнять, не говорил, что всё будет хорошо. Он просто смотрел на меня и в его взгляде не было жалости. Скорее гнев. Но контролируемый, сжатый в стальной кулак.

— Либо Захар очень не хотел ребёнка, – подвел он сдержанно, – либо у него изначально имелись проблемы, которые он решил замять за твой счет.

Я закрыла глаза.

И вновь окунулась в прошлое. Вспомнила каждый раз, когда свёкор заводил разговор о внуках – и как каменело лицо Захара. Каждый неловкий семейный ужин, где я чувствовала себя виноватой. Каждую ночь, когда лежала без сна и думала: со мной что-то не так, я сломана и не могу дать ему то, чего он заслуживает!

А негодяй знал. Всё это время – знал.

— Мия, – голос Кирилла донёсся откуда-то издалека.

Он стоял близко, его теплые ладони обхватили мои плечи, а я никак не могла уйти от мыслей.

Я считала себя сломанной столько времени и позволяла этому диагнозу определять мою ценность – как женщины, как жены, как человека... Но единственным сломанным в нашем браке был Захар.

— Мия, – бережно повторил Кирилл. Будто обращался к раненому животному, которое могло в любой момент метнуться в угол.

Я встретилась с серыми глазами. Мужское лицо расплывалось, и только тогда я поняла, что плачу. Не навзрыд, не со всхлипами. Тихо.

Резко отведя взгляд, я отступила от Стахова. И он не стал мешать.

— Мне нужно побыть одной, – глухим, выпотрошенным голосом произнесла я.

Кирилл молчал. Я видела, как дёрнулся мускул на его челюсти, как пальцы сжались в кулак и медленно разжались. Всё его тело рвалось ко мне – притянуть, утешить, закрыть собой от этой боли. Но он стоял на месте, потому что понимал: сейчас любое его прикосновение станет ещё одним решением, принятым за меня.

— Хорошо, – наконец сказал тихо.

Забрал телефон с комода и направился к двери, возле которой задержался. Обернулся. Посмотрел тяжело – серые глаза были полны чего-то, чему я не могла подобрать название.

— Я заеду в обед. Постарайся отдохнуть.

С этим участливым напутствием Кирилл ушел.

Я осталась одна.

Села на кровать, обхватила себя руками и заплакала по-настоящему. Некрасиво, со всхлипами, задыхаясь и комкая одеяло в кулаках.