Книга Прихоть, страница 35 – Асти Брамс

За годы я научился заглушать эти чувства. Сейчас сделал то же самое – убрал эмоции и смирился, как с холодным, плоским, отстранённым фактом. Ещё одна цена решений. Очередной пункт в длинном списке долгов, которые составляли мою жизнь.

Я отступил от окна, и проследил за движением собственного отражения. Ночь царила снаружи и будто внутри меня. В одной комнате европейской страны спала моя дочь, встречи с которой уже несколько лет ограничивались условиями. В другой – женщина, которой я теперь владел, но не мог коснуться. А между ними стоял я. Хозяин положения. И пленник – собственных решений, амбиций и этой проклятой, всепоглощающей тоски, которую не мог заглушить даже звон ледяных струй за стеклом.

Глава 8

* Мия *

Я слышала свои шаги, ступая по длинному, слабо освещённому коридору. В доме стояла абсолютная тишина, не мёртвая, а звенящая и напряжённая, будто само пространство затаило дыхание в ожидании чего-то. Я знала, куда идти, будто меня вёл невидимый магнит.

Он ждал меня в гостиной. Стоя у панорамного окна, за которым клубилась ночная тьма. Его высокая, мощная фигура была обращена ко мне спиной, силуэт чётко вырисовывался на фоне призрачного света луны, отражавшегося от снега.

Я остановилась в нескольких шагах. Стахов медленно обернулся. Его лицо выражало спокойствие, но в серых глазах мелькнуло странное предвкушение. Он приблизился, поднял руку. Теплые пальцы коснулись моей щеки и провели по линии скулы к подбородку. Прикосновение не было нежным, а скорее… хозяйским. Оно обожгло кожу, словно легкий ток, и внутри всё сжалось, но не от страха. От безотчетного предчувствия…

— Я принимаю твое условие, – вдруг услышала четкое. Голос Стахова был низким, бархатистым, лишённым привычной стали.

Дыхание затаилось. Я не решалась что-то говорить и не могла прервать зрительный контакт.

— Я освобожу тебя от Захара, – продолжал он, а его пальцы скользнули к моим губам, мягко провели по нижней. – Но больше никаких возражений и условий. Ты – моя.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Слова мужчины не звучали, как угроза, они звучали точно приговор, вынесенный самой судьбой. И в этом была какая-то извращённая, пугающая неизбежность. Словно я уже давно знала, что приду к такому итогу.

Рука Кирилла вдруг переместилась. Сильные пальцы впились в мои волосы на затылке, не причиняя боли, но сковывая, лишая воли. Он мягко, но неумолимо начал давить, направляя меня вниз. Я почувствовала, как тело слабеет и пол уплывает из-под ног. Никакого сопротивления не было. Я опустилась перед мужчиной на колени, будто пойманная в ловушку.

Он стоял надо мной, доминируя, заполняя собой всё пространство. Его пальцы расстегнули пряжку на ремне идеально сидящих брюк. Затем последовал звук молнии, и я невольно застыла, увидев массивный возбужденный член, высвободившийся из ткани. Реальность приобрела шокирующую, гипертрофированную чёткость, словно я резко проснулась из сна.

Кирилл взял член в руку, я заметила, как напряглись сухожилия на его запястье. Другой рукой он притянул мою голову ближе, с такой властной уверенностью, что любое сопротивление казалось немыслимым.

— Открой рот, – прозвучало не как просьба, а констатация следующего неизбежного шага.

Я подчинилась. Мои губы разомкнулись сами, будто принадлежали не мне, а глаза закрылись. Я почувствовала бархатную кожицу теплой головки, запах дорогого мыла, солоноватый привкус… А потом – резкий, глубокий толчок. Стахов вошел одним уверенным движением, заполнив собой не только мой рот, но, казалось, и всё моё сознание, продвинувшись до самого горла.