Книга Прихоть, страница 100 – Асти Брамс

По щекам начали тихо стекать слезы. Я не утирала их сразу. Пусть текут, подумала отрешенно. Пусть хотя бы это выйдет наружу… Внутри и так уже было слишком тесно. А мне еще предстоял долгий путь, с которым справляться придется одной. Разбираться со своей жизнью, со своими решениями, со своим выбором… С тем, что я натворила и что теперь нельзя было вернуть.

Кирилл

Уже битый час я сидел в кабинете, не меняя позы, и медленно убивал третий стакан виски. Напиток был крепким, горьким, обжигающим, но я вообще ни черта не чувствовал. Обычно этого хватало, чтобы мысли хоть немного притупились, внутри стало тише, однако сейчас… не помогало ничего. Алкоголь лишь оставлял во рту терпкую горечь, а в груди, между тем, росло вязкое ощущение пустоты и злости.

Иногда я поднимался с кресла и подходил к окну. Просто потому, что сидеть на месте становилось невыносимо. Я смотрел через стекло в ночь, на огни автострады вдалеке, темные полосы улиц и равнодушное движение машин, будто в этом холодном, живущем своей жизнью пространстве мог найти хоть какой-то ответ. Будто ночной горизонт способен подсказать мне, что делать дальше.

Но никакого ответа, разумеется, не было.

Я с трудом подавлял желание сделать звонок, приказать, вмешаться, свернуть все к чертям и забрать Мию обратно! Прежде, чем она успела бы сделать еще один шаг в неизвестность. Сжимал кулаки до скрипа, чувствовал, как напрягаются все мышцы, как внутри поднимается новая волна ярости, и заставлял себя вернуться к столу.

Стихию внутри утихомирить не получалось.

Меня сжигало нетерпение. То самое, от которого тяжело дышать, от которого ладони становятся влажными, а голова начинает гудеть, словно в ней стучит молоток. Нутро распирало от желания действовать. Немедленно. Решительно. Жестко. Но я… не имел на это никакого права. Внезапно и необратимо пропитался этой мыслью, как будто оказался в стальной клетке.

Я прекрасно понимал: Мия сделала свой выбор. Пусть не тот, который я считал бы правильным. Пусть такой, который ощущался для меня как удар под ребра. Но это был. Ее. Выбор. И я не мог снова решать за нее, как поступить, куда идти и с кем оставаться.

От борьбы с самим собой было почти физически больно. Первые несколько минут после того, как Игнатов удалился из моего дома вместе с Мией, меня просто рвало на части. В голове не укладывалось: какого черта?! Что на нее нашло, зачем она решила уйти?! Почему выбрала его…

В одно мгновение все, что между нами успело произойти, оказалось перечеркнуто. Я чувствовал нечто очень похожее на предательство. Грязное, липкое, горькое чувство, от которого хотелось ударить кулаком в стену и не останавливаться, пока не станет легче. Но разум все же просачивался через эмоции и заставлял судить трезво.

Мия вовсе не выбирала Захара.

Она не глупа, не наивна и не настолько отчаянна, чтобы вернуться в ту же клетку.

Слишком многое в ней было разрушено, всколыхнуто и перекручено. И, скорее всего, двигала ею злость. На этого ублюдка, который заставил жить с ложью о себе. А может, и на меня тоже злость…

Я не мог отрицать: в мире Мии действительно творилось слишком много всего. Страха, давления, боли, сомнений, унижения, усталости. На таком фоне люди совершают необдуманные поступки. Не потому, что они слабые. А потому, что их просто загоняют в угол.