Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 74 – Валери Овчинникова

Вот так у нас в семье решались трагедии. Через пирог, чай и честные ответы, от которых хотелось лечь лицом в стол. Но, наверное, это лучше, чем красивая ложь у ресторана.

Позже, когда дети уснули, я сидела на кухне и смотрела на телефон.

Максим не звонил.

И это было странно.

После Кристины он должен был. Я была уверена. Либо Кристина ему уже всё рассказала, либо еще собиралась. В любом случае тишина от Максима ощущалась не как покой, а как пауза перед ударом. Он всегда так делал: если сразу не давил, значит, думал, как ударить точнее.

Я открыла переписку.

Последнее его сообщение: «Не забудь: пока ты моя жена».

Пока.

Я смотрела на это слово и думала о Кристине. О девяти неделях. О том, что он вчера пытался вернуть меня домой, обещал прекратить отношения на стороне, говорил про психолога и «привести себя в порядок». Знал ли он? Если знал — это уже не просто ложь. Это какая-то особая форма наглости, за которую, наверное, в аду выдают отдельный котел с функцией подогрева.

Если не знал — значит, у него тоже скоро будет сюрприз.

Мелочная часть меня хотела, чтобы он не знал.

Очень хотела.

Пусть хоть раз его жизнь тоже неожиданно откроет дверь ногой и скажет: «Привет, я с подарочным пакетом».

Телефон завибрировал.

Я вздрогнула так, что чуть не уронила чашку.

Сообщение.

От Максима.

«Кристина была у тебя?»

Я перечитала.

Раз.

Два.

Потом пришло второе.

«Что она тебе сказала?»

И третье.

«Алина, ответь. Немедленно».

Я медленно положила телефон на стол.

Мама, сидевшая напротив, подняла глаза.

— Он?

Я кивнула.

И в этот момент экран загорелся снова.

Уже звонок.

Максим.

Я смотрела на его имя и вдруг поняла: Кристина не солгала не только мне.

Она, кажется, пришла сказать то, чего Максим еще не знал.

Я смотрела на экран телефона и не отвечала.

Максим звонил.

Настойчиво. Зло. Так, будто я была не человеком, а дверью, которая обязана открыться после третьего звонка. Раньше я бы ответила сразу. Даже если злилась. Даже если плакала. Даже если руки тряслись. Потому что вдруг что-то с детьми. Потому что вдруг срочно. Потому что муж. Потому что нельзя заставлять человека ждать, если он и так раздражен.

Вот эта привычка — быть доступной по первому требованию — оказалась особенно мерзкой. Она сидела во мне глубоко, как заноза. Телефон звенит — отвечай. Максим написал — читай. Максим злится — объясняйся. Максим молчит — думай, что сделала не так.

А сейчас я просто сидела на маминой кухне, смотрела на его имя и пыталась понять, сколько еще таких заноз придется вытаскивать из себя пинцетом, зубами и остатками самоуважения.

— Не бери, — сказала мама.

— Он будет звонить детям.

— У детей телефоны у меня.

— Даня может испугаться.

— Даня спит. Наконец-то. И Соня спит. Не буди в себе героиню ночного колл-центра.

Я нервно усмехнулась.

Мама сидела напротив в своем халате, с кружкой чая и таким лицом, будто если Максим сейчас материализуется прямо посреди кухни, она спокойно выльет на него кипяток и скажет, что это была случайность. Не то чтобы я одобряла бытовое насилие. Но картинка почему-то согревала.

Звонок оборвался.

Сразу пришло сообщение.

«Алина, возьми трубку».

Потом еще одно.

«Она была у тебя? Что сказала?»

Потом третье.

«Не смей молчать».

Я медленно выдохнула.