Книга Развод в 35. Я больше не твоя, страница 38 – Валери Овчинникова

Соня подумала, потом протянула ему яблоко.

— Хочешь?

У меня сердце раскололось уже, кажется, окончательно.

Дети удивительные. Взрослые ломают им мир, а они всё равно предлагают яблоко. Потому что папа. Потому что любит. Потому что нельзя в пять лет понять, как один человек может быть одновременно твоим любимым папой и тем, кто сделал маме больно.

Максим взял яблоко. Не съел. Просто держал в руке.

— Спасибо.

Десять минут прошли тяжело. Он поговорил с Соней о садике, о зайце, о том, что приедет еще. Она отвечала коротко. Потом устала и сама ушла в дом к бабушке. Не попрощалась нормально. Просто сказала: «Я хочу мультик» и скрылась за дверью. Максим остался стоять во дворе с недоеденным яблоком в руке.

Очень символично. Даже слишком. Если бы я писала книгу, меня бы за такое отругали: перебор с символами, автор, жизнь так не делает. А жизнь, как выяснилось, делает что хочет.

— Довольна? — спросил Максим тихо.

Я выключила запись.

— Чем именно?

— Ты видишь, что с ней происходит?

— Да. Вижу.

— И всё равно продолжаешь.

Я уставилась на него.

— Я продолжаю? Максим, ты хоть на секунду можешь поставить глагол рядом с собой? Ты изменил. Ты врал. Ты сказал, что это не имеет отношения к семье. Ты ночью вызвал мать. Ты сегодня приехал с юристом за ребенком. Но продолжаю почему-то я?

Он сжал яблоко так, что на кожуре выступил сок.

— Я пытаюсь сохранить семью.

— Нет. Ты пытаешься сохранить удобство.

— Ты очень быстро стала смелой.

— Не быстро. Поздно.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Это твоя мать тебя накрутила? Или юрист?

— Меня накрутили десять лет брака.

Он шагнул ближе.

Я не отступила. Хотя хотелось. Очень хотелось. Максим всегда умел занимать пространство так, что ты невольно сдаешь назад. Он был выше, сильнее, увереннее, богаче, громче, важнее. А я сегодня стояла в мамином дворе, у старой яблони, в свитере не первой свежести и пыталась вспомнить, что тоже занимаю место в этом мире. Не временно. Не пока разрешили. А просто потому что живу.

— Алина, — сказал он уже тише. — Последний раз предлагаю. Давай без войны. Ты возвращаешься домой. Мы спокойно решаем, как жить дальше. Я прекращаю отношения на стороне. Ты… приводишь себя в порядок. Мы, возможно, идем к семейному психологу. Детям не придется страдать.

Я несколько секунд смотрела на него.

Вот так. Вот весь его план. Он прекращает отношения на стороне — как героический подвиг. Я привожу себя в порядок — как обязательное условие ремонта брака. Мы идем к психологу — возможно. Дети не страдают — потому что мама проглотила и вернулась. Красиво. Удобно. Почти бизнес-план.

— Нет.

Его лицо стало жестким.

— Подумай.

— Я подумала.

— Не сегодня. Нормально подумай. Сколько у тебя денег, Алина?

Удар был точный.

Я молчала.

Он видел, что попал. И продолжил.

— На сколько ты протянешь? Неделю? Две? На мамины блины? Ты понимаешь, сколько стоит жизнь? Школа, одежда, лекарства, кружки. Тебя не возьмут на нормальную работу с двумя детьми и десятилетним перерывом. А если возьмут, ты будешь получать копейки. Я не пугаю, я говорю реальность.

— Как заботливо.

— Это забота. Просто ты сейчас не хочешь слышать.

— Нет, Максим. Забота — это когда ты десять лет не отрезаешь женщине возможность работать, а потом не тычешь ее этим в лицо.