Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 27 – Полина Никитина

— Ольга Георгиевна, прикажете начинать?

Я кивнула, чувствуя, как к щекам прилил непрошенный румянец. Несмотря на то, что я вовсю приближалась к четвёртому десятку, всегда было немного неловко раздеваться при посторонних. Особенно, если вижу их в первый раз.

К счастью, Марья Фёдоровна пришла на помощь:

— Я помогу, Ольга Георгиевна. Не тревожьтесь.

Помощница тем временем выскользнула за дверь, а портниха деловито развернула сантиметр.

Следующий час пролетел незаметно. Акулина Михайловна оказалась женщиной молчаливой, но дело своё знала прекрасно. Тонкие, но удивительно ловкие пальцы буквально порхали, фиксируя объёмы, длину, обхваты. Она задумчиво кивала, прикидывая количество ткани, и что-то быстро чиркала в записной книжке.

У меня аж голова закружилась от количества будущих обновок… Платья, передники, панталоны, корсет, ночные сорочки, нижние юбки… Как представлю, что всё это надо ещё надевать… В наше время с этим дела обстоят гораздо проще.

Когда измерения наконец закончились, и мастерицы ушли, я вернулась в детскую. Даша сидела за столиком, штудируя книгу и, заметив меня, просияла:

— Я всё выучила! Честно!

Мы просидели за игрой почти до самого вечера, вместе разрезав страницы на карточки. Память у Даши была отличной – девчонка схватывала всё на лету. Да, непоседа, часто отвлекалась, но в их возрасте это было нормально.

А главное, она то и дело вставляла:

— Вот это папеньке показать!

— Вот бы это папеньке рассказать!

— А папенька обрадуется?

— Обязательно обрадуется, – отвечала я, и внутри разливалось тепло.

Часы пробили семь раз, когда в коридоре послышались тяжёлые, быстрые шаги. Даша встрепенулась, замерла, прислушиваясь.

— Папа! – выдохнула она.

В голове возникла заманчивая идея. Я выглянула в коридор и увидела, что Дмитрий Александрович стоит вполоборота к экономке, передав шинель Павлу.

— Марья Фёдоровна, распорядитесь насчёт ужина, – бросил он устало. – И велите подать чаю в кабинет. Я буду работать.

Он уже развернулся, чтобы уйти, когда я, сама не ожидая от себя такой смелости, шагнула в коридор и окликнула:

— Ваше превосходительство!

Дмитрий замер, а затем медленно обернулся. Уставшие глаза скользнули по моему лицу, и я почувствовала, как под этим взглядом внутри всё сжимается в тугой узел.

— Дарья Дмитриевна желала бы присоединиться к вам за ужином, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Если вы не против. Ей есть что вам рассказать.

Строганов промолчал. Марья Фёдоровна замерла у дверей, не шевелясь. Даже верный Павел с хозяйской шинелью в руках, казалось, перестал дышать.

Мужчина прищурился, буквально сканируя меня строгим взглядом:

— Это желание Дарьи, Ольга Георгиевна... или ваше?

Несмотря на безмерную усталость, в голосе начальника сыскной полиции сквозил металл. Безжалостный и холодный.

Даже мне, взрослой и самостоятельной женщине стало не по себе, и я сглотнула.

Под рёбрами чувствительно кольнуло.

— Я полагаю, ваше превосходительство, – я терпеливо ответила Строганову, – что для ужина с родной дочерью вам вряд ли нужны посредники. Даша с нетерпением ждала вас весь день. Поверьте, ей есть, что рассказать.

Дмитрий Александрович прикрыл глаза и устало потёр пальцами виски. Невооружённым взглядом было видно, что он бы с удовольствием послал куда подальше упрямую гувернантку, возможно, не выбирая выражений. Но это сделать ему не позволит воспитание вкупе с вежливостью.