Книга Итак, история… (О писательском ремесле), страница 21 – Мария Воронова

Все мы, даже если внешне ведем себя, как образцовые шаблоны, сотканы из внутренних противоречий. В нашей душе идет вечная борьба доброго и злого начал, ангел на правом плече шепчет одно, черт на левом – другое, а над всем этим – свобода воли, и каждую секунду мы можем поступить иначе. А чуть глубже под кипящей водой сознания бурлит лава подсознания, работу которого мы не осмысливаем, но оно задает энергию всему остальному.

Надо это помнить, когда создаете героя.

По-настоящему стереотипны только конченые психопаты. Они не ведают внутренних противоречий, убеждены в своей правоте, довольны собой и никогда не меняются.

Но если вы не хотите вдохновляться большой психиатрией, и пишете о нормальных людях, то педант не может до конца книги остаться просто педантом, восторженная дева тоже должна как-то пересмотреть свое мировоззрение, а безупречный герой найти в себе хоть малюсенький изъян. Это касается главных героев, а статисты пусть останутся статичны, не стоит перегружать текст.

К сожалению, стереотипными могут оказаться не только персонажи, но и линии динамики их характеров.

Например, такое устойчивое заблуждение, что великая любовь способна преобразить великое говно в великий алмаз.

Как бы в таком случае развивался сюжет «Джейн Эйр», пойди автор на поводу у этого стереотипа? Роман просто закончился бы первой свадьбой Джейн и Рочестера сразу после их объяснения в любви. Никакой жены у него не было бы, а читателям пришлось бы, закрыв книгу, довольствоваться тем, что развратный и распущенный аристократ в одночасье возродился к чистой жизни, просто полюбив чистую девушку. Рискну предположить, что в таком виде роман просто не дошел бы до современного читателя.

Изменение – это долгий и мучительный процесс, для того, чтобы достичь результата, приходится приложить серьезные усилия как изнутри, так и снаружи, да и результат этот редко бывает полным и окончательным. Тоже нужны силы, чтобы удержаться, не скатиться обратно. Так что влюбился, прибалдел, переродился и бац – в нирвану, это утопия. Это мы только хотим, чтобы так было.

Или негодяй вдруг увидел во сне мамочку, и, проснувшись, сказал себе: «все, с этой минуты я больше не негодяй!». И реально перестал им быть!

Точно так же, как хороший и добрый человек в одночасье не превратится в беспринципного злодея из-за предательства друга, например.

Почему так? Дело в том, что мы готовы развешивать ярлыки на кого угодно, только не на самих себя. Кто считает себя напыщенным педантом? А тупым бездельником? А беспринципным жуликом? А негодяем? Вот именно, никто. А по-настоящему хорошие и умные люди крайне редко думают, что они именно такие, и постоянно сомневаются в себе. Фокус нашего внимания направлен в мир, а не внутрь себя, и если что-то не так, то это не так с миром, а не с нами.

В «Джейн Эйр» Рочестер понимает, что какие-то силы мешают ему жить счастливо и праведно, но до последнего винит в этом обстоятельства, а не себя самого.

Как говорится, не согрешишь – не покаешься. Чтобы захотеть стать лучше, надо для начала понять, что ты не идеал, но, увы, правильно поставленный диагноз еще не гарантия выздоровления.

В «Посмертных записках Пиквикского клуба» мистер Джингль почти всю книгу, проворачивая темные делишки, вполне доволен собой, он прозревает в самом конце, пережив тяжелые лишения и болезнь, вдохновленный добротой, проявленной к нему мистером Пиквиком. Очередная сладенькая сказочка? Триумф сентиментальности? Похоже, но нет. Во-первых, Джингль нищий, и автор многократно это подчеркивает. Не от хорошей жизни он плюет на моральные нормы, просто мир к нему враждебен, а с врагами надо бороться и по возможности побеждать. У Джингля есть формально слуга, а на самом деле друг Джоб Троттер, и с ним Джингль ведет себя порядочно, так что мы с самого начала понимаем, что пути к совершенству для этого персонажа не закрыты. В результате дерзких афер Джингль оказывается в тюрьме, где тяжело заболевает. Изоляция, беспомощность и близость смерти – на мой взгляд достаточно веские причины переосмыслить свою жизнь. И тут приходит помощь от Пиквика, мир впервые в жизни оборачивается к Джинглю светлой стороной, и он сам начинает тянуться к свету. В финале Джингль с Троттером приходят к Пиквику проститься, и в этой сцене Джингль еще физически слаб. Так автор дает понять, что и морально он пока еще не окреп, еще не титан великодушия, и остается только надеяться и молиться, что он не свернет с праведного пути.