Книга С праздником! 8 Марта. Рассказы о любви, страница 47 – Елена Арсеньева, Дарья Донцова, Юлия Набокова, и др.

Но в этот раз я даже ей обрадовалась. Теперь мама отвлечётся на бабу Раю и не станет мучить меня своёй идеей насчёт Софи Лорен, которая, между прочим, вообще кинематограф не моего детства.

Не думайте, что я сильно отвлеклась. Баба Рая, собственно, и стала персонажем моего следующего сочинения. И «услышанный рассказ» был услышан от неё. И я выбрала «ВЫСШЕЕ ПРОЯВЛЕНИЕ ПАТРИОТИЗМА».

Руководитель литературного кружка велела описать внешность и манеру говорить… Внешность у бабы Раи была… Ну, обыкновенная бабушкинская такая внешность… Манера говорить… Немножко она подсвистывала, задыхаясь, потому что ушла на фронт в сорок первом году семнадцатилетней девочкой и, в холодные осенние дожди ночуя в лесах на земле под плащ-палаткой, заработала себе астму.

— Раиса Александровна, заходите, садитесь! – открыв соседке дверь, радушно произнесла мама.

— Чем это вы тут занимаетесь?

— Избавляемся от комплекса неполноценности! – отрапортовала я.

— Хорошее дело! Одобряю.

— Давай-давай! «Ходи шибче, белоголовый!» – не давала мне расслабиться мама, цитируя свой любимый «Необыкновенный концерт». – Ты себя должна нести как праздник и подарок! Дубль три!

Я прошлась, как мне казалось, легко и бодро.

— Слониха! Это даже не на двойку! – искренне огорчилась мама.

— Ну, ладно! – заступилась за меня баба Рая. – Затерроризировала ребёнка! Сама-то попробуй!

— Пожалуйста!

Мама, надо сказать, прошла хуже, чем я.

— Да-а, девки! Походка от бедра должна быть! От бедра, я говорю! Эх! Бывали и мы лебедями!

Баба Рая тоже встала, тоже прошлась по комнате, как ей казалось – замечательно. Мы все втроём рассмеялись.

— Не мучь ребёнка. Как бы она ни ходила, она это всё равно лучше нас делает! – баба Рая тоже была честной и объективной.

— У неё конкурс красоты на 8 Марта объявили.

— Ой! – всплеснула руками баба Рая. – Да я б нашей девочке и так все призы дала! Даже если б она только на сцену вышла и просто постояла! Такая она у нас замечательная! Юная, стройная!

Мне это заявление, конечно, самооценку повысило, но я должна была оставаться реалисткой:

— Вы не объективны, баб Рай. Там знаете сколько таких будет – юных и стройных!

— Знаю… У меня тоже небось свой конкурс красоты был, – сказала баба Рая, сразу погрустнев.

— Когда?

— Как?

— А в сорок первом. В августе… Когда на фронт попала.

— На фронте – конкурс красоты?

— Ну, это так… Метафора. Заявление с подружкой подали, я год себе накинула, скрыла – написала, что мне уже восемнадцать лет. И скрыла, что отец – враг народа. И Зинка поклялась, что никому не скажет. А то думала – не возьмут. Взяли. Отправили… на фронт. А там – распределение по частям. Командир нас в первый же день в шеренгу выстроил и как пошёл трёхэтажным крыть! «Суки вы! Проститутки! – И всякие другие слова. – Дома не сидится! Приехали хахалей себе искать. Ну, тут он тоже другое слово-то употребил – вместо хахалей, не при ребёнке будь сказано. – Жизни не жалко – лишь бы к мужикам поближе! Глаза ваши бесстыжие!» Верите, из всего строя одна я заплакала. Так мне обидно это показалось – я же Родину шла защищать. Остальные, гляжу, девки стоят ухмыляются, переминаются с ноги на ногу. Командир орать перестал, подошёл, отдал мне хлеб на всех: «На, говорит, ты распределять будешь. Ты тут самая лучшая». Ну а на другой день начался настоящий конкурс красоты! Из разных частей стали командиры приезжать – подбирать себе в штаб – секретарш, сотрудниц. Пройдут вдоль строя, оглядят. Кому какая понравится – такую и берут. Мы с Зинкой попали вместе – в пехоту. Начальник этого штаба на неё запал. И меня взял, поскольку ему две нужны были по разнарядке, а Зинка за меня попросила. Ну и пошли – военные будни.