Книга Котики и кошечки, страница 42 – Елена Арсеньева, Дмитрий Емец, Елена Усачева, и др.

— Я поговорю, – сквозь смех произнес он. – Поговорю.

Глянул через плечо на Инну и снова засмеялся.

— Инночка, солнышко, ты любишь кошек?

— Она – да! – крикнул Артем.

— Тогда ты все поймешь!

Инна переводила взгляд с Вити на Лику, обратно.

Сапоги. Кошка.

— Никогда раньше… – Лика расширила глаза. И ничего греческого в ее лице нет. Яйцо с глазами.

— Инна, это все исправимо! – Витя складывал руки на груди.

— А нам не пора идти? – спрашивал Артем.

Боря уронил голову на грудь. Он спал.

— И что? Сильно? – прошептала Инна.

Лика кивнула и зажмурилась.

— У тебя какой размер? – пискнула она. – А это мы отмоем.

Из запасного оказались кроссовки на размер меньше, угги на два размера больше и валенки.

Кошка не показывалась. И правильно. Инна сейчас знала ответ на вопрос о кошках – она их ненавидела.

— Ну что мы тянем? – нервничал Артем.

— Девочки, догоняйте! – Витя ловко одевал Кнопку.

Он вышел с Артемом, следом увязалась Стася.

— Вот зараза, – шептала Лика, вытирая пол. – Ведь никогда раньше… Что ей такого в твоих сапогах не понравилось? Отмыть – отмоем, а что делать с запахом?

Инна тоже не знала, что делать с запахом. На глаза попалось пальто, с пятнами от лап.

…Голова с широко распахнутыми глазами и торчащими ушками катится по черному коврику…

— Не пойду я никуда, – решилась Инна. – Замою. К утру высохнут.

— Ага, – согласилась Лика. – Тут и Боря остается.

Боря сполз в кресле, ногами дотянулся до сундука, голова тяжело клонилась на грудь.

Лика подхватила Кнопку и исчезла за дверью.

Боря всхрапнул и перевалил голову на плечо.

Из детской вышла Кася. Посмотрела в сторону кухни, но ушла к туалету. Захотелось поймать противного зверя и спросить, зачем он это сделал. Может, от сапог пахло кошкой из монастыря? Та кошка тоже почему-то запрыгнула ей на колени. Или это запах духов?

В голове все смешалось. Дурацкий день. Дурацкие кошки. И правда – лучше бы дома сидела!

— Ты веришь, что все не случайно?

Инна шла из ванной с сапогами в руках и никак не ожидала, что ее будут спрашивать. Вздрогнула. Сначала почему-то посмотрела на кошку – она вопросительно поглядывала на проходящего мимо человека. Молчала.

— Мне порой кажется, что я что-то не понимаю. – Боря подтянул свое тело выше в кресле, перекинул ногу на ногу. – Вот у меня в сентябре умерла мать. Совершенно неожиданно. Рак. Ну, это как обычно, – он повел рукой с фляжкой. – Сестра на похоронах все твердила про бабочек. Коричневые такие. В крапинку.

— Шоколадницы. – Инна присела на край опустевшего сундука.

— Положим. В комнате летали эти самые бабочки. Садились на портрет матери. Сам видел. А мать, кстати, всегда красила волосы коричневым. Потом я увидел бабочку у себя дома. Коричневую.

— Могла случайно залететь.

— Октябрь! Какие бабочки? Но она летала! – Боря отхлебнул из фляжки, передал ее Инне. – Сестра говорит – представь, что у тебя нет рук, но тебе надо передать послание. Ну как это так?

— Наверное, бывает и так. – Резкий напиток вновь ударил табачным вкусом, ожег небо. Голове вдруг стало тепло.

— Или вот смотри, – Боря сел ровнее. – У сестры муж, и у того брат был. Брат умирает. Тоже рак. Ну, это понятно. Умирает внезапно. А у них трое детей. Хороший мужик был, знал я его. И вот мне как-то сестра звонит, плачет, рассказывает, что только что в квартиру к этому умершему брату влетел голубь. Это жена брата рассказывала. Дети стали за голубем бегать, ловить, но он не давался. Все шарахался по комнате. Вырвался в коридор, оттуда в спальню. И сел на кровати как раз в той стороне, где этот брат спал. А потом вообще на вешалку сел, где раньше его вещи висели. Жена вспомнила, что именно в этот день у них должна была быть серебряная свадьба. Стала голубя уговаривать, и он пошел к ней в руки. Так в руках она его из квартиры и вынесла. И чего?