Книга Котики и кошечки, страница 30 – Елена Арсеньева, Дмитрий Емец, Елена Усачева, и др.

— Матвеич, ты чего?! – воскликнул сторож. – Куда я тебе кота дену, если у меня четыре кошки?! Хочешь, чтобы я с ума тут сошел?! Нет, не проси даже.

— Я денег тебе дам. – Иван Матвеевич зло посмотрел на сторожа.

— И что, что я с этими деньгами буду делать?

— Еду ему будешь покупать. И себе останется.

— Нет, сказал, нет, значит, нет. Мне еще тут выводка котят не хватало.

Последних слов Иван Матвеевич не слышал. Он уже месил снежную грязь у калитки Марьи Семеновны.

Марья Семеновна, увидев на крыльце такого гостя, поджала губы:

— Я слушаю вас, Иван Матвеевич.

Полковник увидел кучу накрахмаленных салфеточек, картинки, вышивки по стенам, засушенные розы в высоких вазах, услышал гомон «скотного двора» и понял, что здесь его просьба будет тоже неуместна.

Вернувшись домой, он застал кота спящим на теплом полу у печки. Будить его не стал, а аккуратно перенес к себе на постель. Уложив в ногах, он сам разделся, лег, свернулся большим угловатым калачом, чтобы не помешать коту. Так они проспали всю ночь – кот, развалившийся во всю ширь кровати, и Иван Матвеевич с затекшими ногами.

С утра полковник достал доски, гвозди, молоток и стал строить дом для кота. Кот сначала безмятежно за всем этим наблюдал, отвлекал Ивана Матвеевича разными праздными разговорами, а потом как будто что-то понял и замолчал. Свернувшись клубочком на террасе, он только щурился и вздыхал. Потом исчез на весь вечер и появился, неся в зубах мышь-полевку. Мышь он положил перед полковником.

— Ты чего, сдурел? – ахнул полковник. – Зачем ты ее принес?

— Может, мяса поедим? До следующей весны вряд ли попробовать доведется. – Кот отошел в угол и принялся выковыривать занозу из лапы.

— Мяса, мяса! Где его взять, мясо-то? – полковник газеткой поддел мышку и швырнул за забор.

Вечером они ели тушенку, купленную в поселковом магазине.

— Вы бы курицу взяли, вон свежие, парные. Только привезли. И дешевле и выгоднее, – продавщица Лариска к старику относилась хорошо. Он ей чем-то напоминал отца. Правда, отец пил и утонул весной на той стороне реки, у села Петрово-Дальнее.

— Сказано тебе тушенку, давай тушенку.

Лариска положила на прилавок банку тушенки и засунула в карман старика горсть карамели.

— Будете есть и меня вспоминать.

— Охота была, – буркнул тот. – Но все равно, спасибо.

За столом к тушенке Иван Матвеевич налил себе стопочку водки.

— Меня бы мог тоже угостить. – Кот сытно облизывал остатки тушенки с усов.

— Ты что, пьющий? – Иван Матвеевич даже не заметил абсурдность своего вопроса.

— Нет, зачем же так сразу. Позволяю себе. По случаю. Иногда. Валерьянку.

— Зараза ты, а не кот.

Ночь прошла обычно – кот развалился на постели в ногах, Иван Матвеевич – свернувшись в калачик.

Забирали Ивана Матвеевича и мешки с яблоками в день, когда шел настоящий снегопад. Кот исчез с утра, полковник ходил по участку в надежде с ним попрощаться и сказать, что он сварил ему целую рыбину, куриные потроха и свиные хрящи. И все это он оставил на террасе около домика. Еще Иван Матвеевич постелил в кошачьем доме свой старый китель – сукно там отличное, должно быть тепло. Дети торопили полковника, он все медлил, ходил, ворчал, но наконец сел в машину. Кот, безмолвно сидящий под крышей бани, вдруг увидел, что Иван Матвеевич вытащил огромный клетчатый платок и стал сморкаться. Потом машина выехала за ворота и пропала в снегопаде.