Онлайн книга «Свадьбу делать будем?»
|
— За кино! – подняла я бокал. А Андрей сидел там… далеко… На другом конце этого бесконечно длинного и неправильно широкого стола. Следил. Ну да, я к нему не села, потому что не хотелось скучать под официальные речи богатых чиновников – они организовали этот выезд писателей и поэтов в богатый пансионат и теперь желали высказаться. Мы же с Танечкой собирались пить шампанское и веселиться. И мы веселились. А Андрей… Он, видимо, тоже что-то делал. Но не такое веселое, как мы. Поглядывая в его сторону, я видела – мрачен мой милый. Ой как мрачен. А то Андрей меня первый день знает. Или разглядел что неожиданное. Все же знакомое, все понятное. Я всегда такой была. Это я так думала, не он. Короче – мы больше не женимся. Что самое обидное? Платье. Я его купила. Как раз перед поездкой. Отдала обшивать кружевом. И куда я вся такая в платье, но без загса? — Я все равно выйду замуж! – крикнула я Андрею, когда он заявил, что через месяц ничего не будет. Мы больше не женимся! Кричать было неудобно, потому что оба мы стояли голые. В ярости хорошо бить посуду, комкать подол юбки или швырять передник. Бросая обвинение, хорошо бы схватить оппонента за рукав, за плечо, за… Неважно за что. А тут – и не схватишь ни за что. Стоит такой Андрей, слегка сутуловатый, с брюшком – это когда уже некрасивая складка под ним появляется, – упирает руки в бока этого самого брюшка, думает, наверное, что выглядит в этот момент брутально. Ни фига! Брюшко – я на него и смотрела, – слегка волосатое, чуть приподнималось, когда Андрей орал: — Ты как себя вела? Да вы там вообще чуть ли не целовались. — Когда? – взмахивала я руками. Сразу же захотелось одеться – неудобно. От этого мысль сбилась. Ярость и ощущение неудобства положения рядом не стоят. Ярость с шипением гаснет. – Там такой стол широкий был, что для поцелуя пришлось бы лечь на него. — Да ты почти легла! – Андрей поступал мудро – он не шевелился, только все больше и больше гнул плечи. – Ты и замужем будешь так себя вести! — А что должно измениться? – возмутилась я. Как будто штамп в паспорте включает программу по перезапуску человека. — Все должно измениться! Ты будешь моей женой! Моей! Вот так новость! А я думала, что это он станет моим мужем. Моим. Стеной и опорой. Я представила эту стену, на которую можно опереться. Невысокая такая получилась. Толстенькая. Заборчик. Кирпичный. С фигурными прорехами. И фыркнула. Ну смешно же! Представила, как расскажу об этом Таньке. Дальше ничего не представилось, потому что Андрей сдернул с кровати халат. И, как прокуратор Иудеи Понтий Пилат, шаркающей кавалерийской походкой, в развевающемся плаще, вышел из номера. Дверь хлопнула. Я как-то разом устала. Поискала глазами свой халат, не нашла. Подумала, не закрыть ли номер на ключ, чтобы этот выхухоль пострадал в коридоре. Ничего не придумала и упала на кровать. Закрыла глаза. Открыла глаза. И минуты между этими действиями не прошло. В дверь стучали. Я потянула к себе телефон. Ай да я умница! Выключила звук. Пять пропущенных от Таньки. Три часа ночи. Отличное время для пробуждения. Хорошо сообразила натянуть на себя простыню, а то бы вышла вся такая… в костюме Евы. — Забери его! Лицо у Таньки злое. Даже немного желтоватое. — Забери его! Я оглянулась. Забирать из номера было нечего. Если только баночки с шампунем. Красивые такие баночки… |