Онлайн книга «Свадьбу делать будем?»
|
— Это… Вероника! — Привет, моя хорошая. Трепещешь? – этот Никита-Никифор-Никодим радостно грянул ей в ухо, как будто стоял возле нее. — Как торт? — Прихорашивается! Можно сказать, последние штрихи. Все будет в лучшем виде, не сумлевайтесь, барыня. Лично доставлю. Все! Цалую крепко. И длинные гудки. Невозможный человек. Сбил весь деловой настрой. Вот теперь гадай, что же он привезет. Вдруг – невкусно, некрасиво, неправильно? И может ли быть неправильным торт?.. День оказался тяжелым: как раз, когда надо было выходить, пошел дождь, унылый и серый. Мама учила когда-то Веру смотреть на лужи: если от капель на лужах вспухают пузыри, то лить будет долго… И добавляла: «Разверзлись хляби небесные». Что такое «хляби», Вера не знала и представляла себе, как небо превращается во что-то слякотное и хлюпающее. Сегодня хлябь была и в вышине, и под ногами, затопив весь двор. За три шага от подъезда до машины Верины туфли промокли, прическа поникла, платье отсырело и потяжелело. Белый лимузин медленно поплыл, как крупногабаритный бегемот, и грязные волны плеснулись из-под колес. Ехали долго. И гости, и жених с невестой предсказумо застряли в пробках и переругались в поисках виноватого, вызвав негодование у сотрудниц загса и самого Антона Сергеевича, привыкшего воспринимать опоздание на любое собрание как личное оскорбление. Наконец церемония бракосочетания началась. Нарядная ненатуральная блондинка, глядя в папку, еле разлепляла пухлый перламутровый рот. Мы собрались здесь в этот торжественный день… Семья – это большое сокровище, которое… Дождь за окном полил сильнее, забарабанил по карнизу. Любовь в ваших сердцах… На всю последуюшую жизнь… Взвыла крошечная ушастая собачка, зачем-то принесенная с собой плановичкой Олесей Ивановной. Прошу ответить вас, жених… Антон Сергеевич умел говорить «да» очень весомо. Прошу ответить вас, невеста… Интересно, какой будет торт? Да, конечно, да. В знак верности и непрерывности брачного союза… У кого-то звонит телефон… В знак любви и преданности друг другу прошу вас… Только бы не уронить кольцо. Объявляю вас… Генеральный директор громким шепотом говорит в трубку: «Ну, что там еще?..» Антон Сергеевич хмурится и как будто не целует, а придавливает Верины губы своими. Кто-то скулит – то ли собачка, то ли сама нежная Олеся Ивановна, уже много лет любящая Юраева. Щелкают фотоаппараты. Теперь поставить подпись. Размашистый росчерк Антона, такой же, как на всех официальных документах учреждения. Вера начинает писать свою фамилию, но спохватывается. Юраева. Пора привыкать. Буковка к буковке, нижнее соединение, небольшой наклон – как учили в первом классе. Крутится в голове дурацкая строчка, которую Вера говорила на школьном утреннике: «Что за зверь на букву Ю? – Юлькой кошку звать мою…» Что за зверь на букву Ю?.. Первым подходит поздравлять генеральный, лобызает мокро и шумно, хлопает Антона по плечу, шутит и сам смеется. Сотрудники выстраиваются в очередь, цокают невесомые поцелуйчики – у правого уха, у левого. Поздравляю. Спасибо. Поздравляю. Поздравляю. Ажурная диадема кажется терновым венцом, а туфли – пыточными колодками. А ливень все не кончается. На зонты обрушиваются потоки воды, смывающие в стоки лепестки роз и монеты, которыми положено осыпать новобрачных. Молния – и прямо над головой раскат грома. Словно кто-то в небе фотографирует Веру, лишая ее зрения и слуха. Но темнота через мгновение отступает, и сквозь серое марево, похожее на вязкий сон, Вера слышит расплывчатые голоса: гости говорят, что свадьба в грозу – к счастью. Мама рассказывает генеральному, что так катается на огненной колеснице Илья Пророк. Антон Сергеевич распределяет всех по машинам, отменив гуляния по причине непогоды и распорядившись ехать сразу в ресторан. И всю дорогу он отвечает на поздравления в мессенджерах и социальных сетях, а Вера думает о том, что заканчивается лето, и год клонится к зиме, а она так не поехала к морю и, наверное, уже не поедет, потому что Антон ненавидит жару и покрывается сыпью от морской соли. И дождь никогда не кончится, потому что какой-нибудь очередной библейский пророк, проверяя силу своей молитвы, сказал ему лить три года и шесть месяцев… |