Книга Странная женщина, страница 91 – Татьяна Тронина, Елена Усачева, Елена Нестерина, и др.

Потом на могилу – сколько угодно, но на похороны – зачем, только ненужные разговоры.

Первое время она ходила на кладбище чуть ли не каждый день, потом реже, потом стала ужасно уставать, голова кружилась, мутило и хотелось спать. Врач послал на анализ крови, в том числе гормональный, возможно, это было начало раннего климакса. Анализы показали нечто абсолютно противоположное. Всё указывало на возможную беременность. Гинеколог-поляк, когда приготовился осмотреть будущую немолодую мать, чуть не лишился дара речи. «Матка Боска!» – прошептал он и перекрестился. Лежащая перед ним женщина была девственницей! Потом, конечно, выслушав печальную историю Милы, доктор с научной точки зрения объяснил, как такое могло случиться. Просто её возлюбленный не успел пройти природой созданный барьер, но вот его клеточка оказалась очень активной и нашла щёлочку в мембране, несколько повреждённой временем и неудачными попытками прежних партнёров. Но у Милы было другое объяснение, которым она не поделилась с доктором. Она знала точно, что без любви всё бы закончилось, как всегда, ничем.

Когда пришёл назначенный срок и Милочку привезли в больницу, то весть о чуде разнеслась в мгновение ока. Как бы случайно в палату заходили медсёстры и врачи, посетители и роженицы. Всем хотелось рассмотреть её и подойти поближе. Многие пытались коснуться, как бы невзначай, её руки. Мальчик родился крупным и красивым. Он улыбался маме, миру и всем вокруг, а тем, кто смотрел на него, тоже хотелось улыбаться. Люди хотят видеть чудеса там, где их и вовсе нет. А просто любовь, разве это не чудо?

Варвара Дроздова вышла из лифта на свою лестничную площадку и остолбенела – дверь её квартиры и примыкающую стену парадного разукрасили надписями, из которых самой приличной было требование вернуть кредиты. Писали эту матерщину с умыслом – краской, чтобы так просто не оттереть, вдобавок ко всему эти интеллигентные люди перерезали телефонный провод, который был проложен в квартиру Дроздовых. Варя вздохнула: всё ясно – опять резвились коллекторы. Это уже третья «чёрная метка» за последний месяц. Кредиты в банке взяла Любовь Дроздова – мать Вари, но отдуваться приходилось всем жильцам квартиры, и в первую очередь Варе, потому что ни Варина мать, ни Варин брат Славик словно и не замечали психологический терроризм коллекторов. Варя всё замечает и болезненно реагирует на происходящее, но исправить ситуацию не может – не возвращать же материнские долги самой?!

Пока Варя возилась с ключами, открылась дверь соседней квартиры, и на площадку вышла тётя Тамара с помойным ведром в руках. Увидев надписи на стене, соседка взмахнула ведром, словно хотела огреть им Дроздову по голове, и заголосила:

— Варька, вы деньги отдавать собираетесь? Из-за вас, сволочей, нам житья не дают!

Варя взглянула на Тамару: цветастый халат в райских птицах, каждая величиной с попугая, пучок седых волос, похожий на луковицу, насупленный взгляд из-под широких, сведённых гневом бровей, на лице привычное выражение человека, подозревающего, что этот мир ему сильно недодал любви, денег, здоровья…

— Тётя Тамара, это не я брала кредит, – оглядев привычную красоту, вздохнула Варя.

Тамару Варина реплика лишь раззадорила. В присущей ей хамской манере, тряся райскими попугаями на халате, соседка прокричала, что, кто бы из Дроздовых ни брал кредиты, платить всё равно придётся Варе.