Книга Странная женщина, страница 39 – Татьяна Тронина, Елена Усачева, Елена Нестерина, и др.

Стоп, дорогой эстет, придумала! Почему я свой ранец стараюсь ровно держать, почему грела его, прижимая к себе, на улице? Да потому что есть там кое-что у меня… Остановок осталось теперь шесть, но я всё равно успею выполнить намеченную программу.

Откуда я еду, спрашивает. Ну, пожалуйста.

— Я еду с работы и на работу, – устало вздыхаю я.

— И где же вы работаете, если не секрет? – а вот тут уже на «вы». Приятненько. Да как умильно спрашивает-то! Ещё бы – куда это можно ехать на работу, когда время стремится к полуночи?

— Ах, – отвечаю я, – да вот выступала сейчас в болгарском посольстве, а теперь еду в один ночной клуб. Тоже выступать буду.

— О! – восхищается мой попутчик. Информация явно радует его. – Вы, наверно, танцуете! Что-то такое эротическое?

И дёргает бровями, дурачок, и настроение его становится совсем игривым.

Я томно повожу плечами, не отвечая ни да, ни нет. Это ещё больше заводит его.

— А вы, наверно, в группе танцуете, да? Таких же хорошеньких девчонок?

— Нет, – вяло, но в то же время загадочно отвечаю я, – у меня сольная программа.

Дон Жуан мой даже подпрыгивает на сиденье, немного отодвигается, чтобы более детально разглядеть меня. Я не сомневаюсь, что мои слова произвели должный эффект.

— То есть вы одна, да, возле шеста, да? – И он крутанулся, изображая, как ему кажется, танец-стриптиз.

Мужчина и женщина средних лет, что сидели напротив нас, слышали часть разговора и теперь явно ждали, что я скажу ему в ответ.

Я улыбаюсь:

— Немножко не то. Но вы почти угадали. Хотите покажу?

Молодой человек ошарашен:

— Где? Прямо здесь?!

— А что? Мне ведь скоро выходить, моя остановка скоро. Если хотите, покажу, конечно… – скромно отвечаю ему я, типа как будто это для меня в порядке вещей.

— Да! Покажите!

Я радужно улыбаюсь ему в лицо, раскрываю ранец и вытаскиваю оттуда стеклянную банку с сетчатой крышкой. Краем глаза вижу, как дяденька и тётенька напротив вытягивают головы в мою сторону.

А в банке прыгают в воде и перебирают перепончатыми лапками милые розовые лягушки с выпученными глазами. Замёрзли они всё-таки, маленькие, но ничего, чуть-чуть ехать осталось.

Мой спутник вылупает глаза.

— Что… Что это?

— Это? Кормовые лягушки, – спокойно и деловито отвечаю я и, не дав никому опомниться, вытаскиваю одну из них за нежную лапку. Лягушка трепыхается, норовит выскочить, но я перехватываю её поудобнее и поднимаю над своей головой. – Вот видите: их у меня четыре штуки. Сейчас я до клуба доеду, и в ноль часов тридцать минут я выступаю в программе.

— И… И… что?

— Что? На глазах изумлённой публики я буду глотать их – одну за другой, одну за другой. Все четыре штуки, – всё так же спокойно отвечаю я, подношу лягушку, которая не перестаёт биться, прямо себе к лицу и открываю рот, будто и в самом деле собираюсь её проглотить. Лягушка розовенькая, и кишочки в её брюшке можно хорошо рассмотреть, так они просвечиваются через кожу. А коготки чёрные, лягушка скребёт ими воздух как маленький дракончик.

Молодой человек остолбенел. Про реакцию зрителей напротив я даже говорить не буду.

— Ну что? Я показываю, – уверенно говорю я, но на миг останавливаю руку с лягушкой в воздухе. – Только один момент: сейчас в болгарском посольстве я проглотила тоже четыре штуки, за это мне заплатили двести долларов. Так что я сейчас живую лягушку глотаю, а вы мне пятьдесят долларов даёте. Понимаете? А то тогда в клубе мне только сто пятьдесят долларов заплатят, что ж я буду лягушек за просто так переводить. Это ж моя единственная работа, понимаете?