Книга У нас будет ребёнок!, страница 66 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

Муж кивает и идет домой. У него есть дом, есть куда вернуться, перейдя через Альпы. И он правильно сделал, что вернулся.

А я, я, каждую секунду своего бытия так стремящийся к дому, мной же безжалостно разрушаемому, ему завидую. Двери лифта закрываются, обрывая последнюю надежду. Скрипит пол, будто заезженная пластинка с песней Лили Марлен, которой заслушивались солдаты Второй мировой по обе линии фронта: «И если со мной случится несчастье, кто будет стоять у фонаря, как когда-то Лили Марлен, как когда-то Лили Марлен?»

Я еду вниз в раскачивающейся, трясущейся камере, а на меня вновь, ближе к первому этажу, наползают видения. Видения, что я по одну из линий фронта, по одну из щелей черт, под которой лишь пропасть, шахта небытия. Свет то гаснет, то начинает мерцать. Я будто снова в окопе, в тесном низком блиндаже. Начало боя. Артиллерийский обстрел. Артподготовка нас накрывает с головой. Взрывы справа и слева, земля дрожит, вокруг сплошной ад.

— Слушай, – говорит лейтенант, – давно хотел спросить, у тебя есть невеста?

— К чему такие вопросы в начале боя?

— Думаю вот, если ты вдруг погибнешь, будет тебя кому оплакивать, сержант?

Я улыбаюсь, а перед глазами образ. Девушка в белом платье. Стоит, запечатленная на миг и на всю вечность камерой глаза в дверном проеме, словно в рамке фотокарточки.

— Есть, – достаю фотку и протягиваю офицеру.

— Ух ты, – восклицает лейтенант, – какая красавица!

— Да, красивая.

— Слишком хорошая для тебя, сержант. Как ее зовут?

— Лиза…

— Лиза. А почему она никогда тебе не пишет и не звонит? – с недоверием смотрит на меня лейтенант.

— И хорошо, что не звонит. Не звонит и не пишет, значит, у нее все в норме.

Сержант с недоверием оглядывает меня и начинает насвистывать песенку французских добровольцев. Простенький марш, разорванные отдельные фразы, под шаговый ритм:

— Пыль, пыль, пыль… – сплевывает лейтенант, будто подчеркивая, что все мои слова ложь и пыль.

— И потом, некогда ей звонить и писать, – подумав немного, для достоверности и убедительности добавляю я.

— Это почему? – удивляется лейтенант, прекратив свое недоверчивое мурлыканье.

— Мы ждем ребенка.

Вера не стала звать непрошеную гостью в дом, а повела ее на берег озера. Зная о пристрастии жены к воде, Аркадий выстроил там красивую, хоть и несколько вычурную беседку, но Вера предпочитала сидеть на старой иве, гладить шершавую, нагретую за день солнцем кору и думать, как, наверное, неудобно так вот нависать над озерной гладью.

Незаметно опустились тихие июньские сумерки, и темная вода лежала неподвижно, отражая, будто в зеркале, небо и старые дубы с еще не окрепшей листвой на узловатых ветках.

— Слушаю вас, – гостья медлила, и Вера заставила себя улыбнуться.

Кажется, она видела это милое, с неопределенными чертами веснушчатое личико на работе у мужа. А может быть, и нет. Такие девушки встречаются часто, и ни мужской, ни женский глаз подолгу не задерживается на них.

— Говорите же, – сказала Вера уже с раздражением.