Книга У нас будет ребёнок!, страница 188 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

— Кал! – хором поправили ее взрослые. Есенька покраснела.

— В двести второй кабинет, – дрогнувшим голосом сказала клиентка. Рука у нее тоже дрогнула, и Элина вырвала деньги, запихнула во внутренний карман жилета, даже не пересчитывая, и, расталкивая соплеменников, пошла в коридор.

Примерно на половине пути она услышала, как за спиной девочка спрашивает:

— А двести второй, это где?!

— Я знаю, – сказала Элина, и в коридор ее вынесло уже без усилий, живым человеческим потоком.

Побледневшая клиентка хваталась то за сердце, то за голову.

Элина старалась не хохотать.

Тем временем настал час Икс. Тот самый час, когда УЗИ-обследование должно было показать, наконец, мальчик или девочка растет у Есеньки в животе. Есенька впервые за всю беременность заволновалась. Предсказательница предсказательницей, но вдруг все-таки девочка? В очередь на УЗИ записывали за две недели. Обе недели Есенька рассматривала уши Лельки и убегала плакать в подушку. Лелька краснела и тоже убегала плакать в подушку – от обиды. Джонни задумчиво щупал себе уши, шатаясь по квартире, и порой на полчаса застывал перед зеркалом в прихожей. Семейный альбом никому не приносил облегчения. Сколько ни штудировали его Алмазовы, не смогли найти ни одного случая, когда ребенок ушами удавался не в отца. Бывало, рождались дети с материнскими глазами, носом, губами, овалом лица или всем сразу. Но гены алмазовских ушей оказались просто сверхъестественно стойкими.

В доме царило уныние.

Процессия в поликлинику почти напоминала похоронную. Никто не шутил и не переговаривался. Свекровь молча, мрачно и решительно вела Есеньку под руку. У Есеньки дрожали губы. Остальные поминутно щупали себе уши или косились на уши родственников и свойственников, оказавшихся в поле видимости.

С приходом Есеньки и ее вечной группы поддержки очередь на УЗИ увеличилась на глаз сразу вдвое.

Сидение с полным пузырем только еще больше угнетало бедную молодуху. Физические страдания увеличивали мучения моральные стократно. Из глаз у Есеньки текли безостановочные полноводные ручейки, распухший нос она даже не вынимала из огромного носового платка.

В кабинет разрешили войти только вдвоем. За дверь было сунулся Джонни, но бабушка осадила его коротким поворотом головы. Не было ни малейшего сомнения, что честь увидеть наследника на экране первой принадлежала матриарху семьи. Если бы Джонни не был так взволнован, он сообразил бы это и сам, так что бабушка тут же милостиво выдала ему прощение за случайную дерзость мягчайшей улыбкой и величественно вплыла в кабинет УЗИ, а потом втянула за собой вставшую было в нерешительности Есеньку.

Дверь закрылась. Джонни и остальным очень хотелось подсмотреть, но насколько Есеньке надо заголяться при процедуре, не знал никто, так что на всякий случай Джонни привалился к двери, пресекая любые попытки родственников поддаться искушению подсмотреть.

За дверью было тихо. Причем довольно долго.

Вдруг в спину Джонни бухнуло, раз и другой. Едва он успел отлепиться от двери, как из кабинета выбежала его жена, вся красная и встрепанная, и стремглав помчалась по коридору, придерживая живот. Переглянувшись, сразу несколько цыганок бросились следом. Джонни заглянул в кабинет и увидел бабушку, нависающую над узистом. Они о чем-то тихо говорили. Бабушка кивала. Узист подал ей выползшую из принтера бумажку, и Алмазова-самая-старшая так же величественно, как входила, вышла в вестибюль.