Книга У нас будет ребёнок!, страница 171 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

Дарина вопросительно посмотрела на маму. До этого она ни разу не называла ее мужа по имени.

— Антон? – недоверчиво спросила она.

— Ты не думай, я по-прежнему этот твой шаг не одобряю. Но что поделать, что сделано – то сделано. Значит, судьба у меня такая, что из миллионов мужчин моя единственная дочь выбрала самого бесперспективного. – Вздохнув, она добавила: – Ну ладно уж, пусть прилетает, это же и его сын тоже… А я сегодня позвоню по своим каналам, тебе надо будет пойти с людьми нужными пообщаться – из администрации президента и из правительства. Я хочу, чтобы ты там работала, чтобы я тобой гордиться могла. Я имею на это право? Скажи, имею или нет, после всего, что я из-за тебя вынесла?

— Имеешь, – виновато ответила Дарина. Ей казалось, что мама никогда не примет ее мужа, но теперь она поняла, что ошибалась.

— Ну вот и хорошо, – сказала мама и улыбнулась. – Я никогда не обманывала тебя и хотела бы, чтобы и ты не обманула моего доверия. Я могу на это рассчитывать, Дарина?

За окном уже мелькали очертания аэропорта Внуково. Дарина подумала, что на Юго-Западе Москвы все дышит благополучием и роскошью, в то время как Северо-Восток скорее олицетворяет бедность и вынужденную простоту. Один город, но как далеко эти две части друг от друга: два разных мира, два разных города, хоть от одной точки до другой добираться всего час.

— Да! – уверенно сказала Дарина.

— Ну наконец я узнаю свою дочь, – засмеялась мама и, порывшись в сумке, достала из нее связку ключей. – Вот две связки ключей от квартиры, одна у меня будет. От машины ключи у водителя. Водителя зовут Денис.

— Совершенно верно, – кивнул Денис.

— Теперь мне пора, я тебе позвоню сегодня, скажу номер телефона человека, которому надо будет позвонить. Он тебе пока место подготовит, ты родишь мне здорового внука и работать пойдешь. А дальше посмотрим.

Дарина сжала мамину руку и посмотрела ей в глаза. В этот раз в них не было ни грусти, ни тоски. Цепкий и ясный, привычный мамин взгляд, который обволакивал ее, как та безоблачность, которой Дарина всегда была окружена, когда жила с мамой.

— Спасибо, мама! – воскликнула Дарина. На ее глаза навернулись слезы.

— Ну все, все, ты же знаешь, что я не люблю…

— Эти сюси-пуси, – засмеялась сквозь слезы Дарина, – да, знаю.

— Люба, открой дверь! Открой немедленно, слышишь! – Трофимов колотил в дверь ванной, за которой рыдала его беременная жена, мать его будущего – второго – сына.

— Уйди от меня! – сквозь рыдания кричала Любочка. – Ненавижу тебя, не-на-ви-жу! Ненавижу, слышишь? Никогда тебе этого не прощу!

В ее голосе звенела такая ярость, что Трофимов вконец растерялся. Он понимал, что жена его сошла с ума, понимал, что она обижает его незаслуженно, но водопад ее отчаянья был так велик и стремителен, что размыл панцирь хладнокровия, в который обычно был одет Трофимов. Без панциря Трофимов чувствовал себя слабым и беззащитным. Прислонившись к двери и чуть не плача, он молил:

— Любочка, да при чем же здесь я?! Пол ребенка не зависит ни от чьих желаний!

— А, не зависит! – гневно крикнула его жена. – Женщина – земля, семя в нее кидает мужчина! Ты хотел первого, а теперь и этого! Это все ты, ты!

И завывания за дверью продолжились с удвоенной силой.