Книга У нас будет ребёнок!, страница 152 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

* * *

— Мне надо срочно встать на учет по беременности, – торжественно сообщила я в неохотно приоткрывшуюся дверь женской консультации.

— Я – сторож, – ответили в узкую щель. – Сегодня – воскресенье!

— Я очень долго ждала беременности, и вот она наступила. Мне очень-очень надо. Вообще никого нет, даже дежурного врача?

— Приходите завтра, – не разделила мою радость сторож. – А еще лучше по записи.

Через дорогу новый дом, на первом этаже располагалась частная клиника вполне себе гинекологической направленности.

Там мне и тесту с двумя отчетливыми полосками, в отличие от сторожа, оказались несказанно рады.

УЗИ длилось минут десять, в течение которых я лежала с непроницаемым видом, ожидая всевозможных подвохов природы в виде внематочной беременности, сестер Даши и Маши, ложного результата. Наконец врач, все это время сканировавшая не только живот, но и мое лицо, сообщила:

— Вы беременны, – и замерла в ожидании реакции.

Это было очень вежливое профессиональное ожидание, вслед за которым должно последовать либо проникновенное сочувствие и предложение решить проблему здесь и сейчас, либо горячие поздравления и предложения скрепить нашу дружбу на последующие девять месяцев согласно прайсу. Врач не знала, что выбрать, и пыталась прочитать ответ на моем лице.

— Я ждала этого каждый месяц. Пять лет, – разрешила ее сомнения.

Улыбка мгновенно вернулась на лицо узиста, и колесо медицинских услуг тут же завертелось, не хуже мельничного. Сдав анализы на все, что гипотетически могло омрачить беременность, я вернулась домой и с гордостью показала чеки супругу.

— Хорошее начало, – прокомментировал он, и я была полностью с ним согласна, тем более что через пару дней лаборатория вернула нам отчет о потраченных средствах с нулевыми результатами.

— Вы – дура, – сказала пожилая врач в консультации, просмотрев бумажки из коммерческого центра. – То же самое могли бы сдать у нас бесплатно, а главное, в двадцать девять лет вы – старородящая с плохим анамнезом. На сохранение ложиться надо, а не по платным клиникам бегать. Немедленно. Хотя бы недели на две.

* * *

— Как мне сказать ему об этом? – вопрошала я мужа, заламывая руки.

— Кому? – недоумевал он. – Ведь ты мне уже сказала.

— При чем тут ты? Как мне сказать Дмитрию Николаичу, нашему учредителю, о том, что я беременна?

— Он-то тут при чем?

— Он меня руководителем отдела сделал!

— Так ты сама собой руководишь.

— Это не важно! У нас куча проектов. Он меня убьет, если узнает. Убьет и отнимет служебную машину.

Компанией владели два друга-качка, наводившие священный корпоративный ужас на всех наемных работников. Поговаривали, что у них общее бандитское прошлое. Не знаю, как там прошлое, ибо пугающим было и настоящее. Черные джипы, внезапные вызовы на ковер, хмурые взгляды, тихая, сквозь зубы речь. Чем тише человек говорит, тем напряженнее его слушают. Мой начальник говорил шепотом с видом, не допускающим переспрашиваний.

Устраиваясь на новую работу всего полгода назад, как и все соискатели женского пола, уверяла, что декретов не планирую, а планирую денно и нощно трудиться на благо компании в качестве новой штатной единицы специалиста по рекламе – бренд-менеджера, подчиняющегося напрямую владельцам.

Утро вечера мудренее. В понедельник утром я включила компьютер, превентивно втянула голову в плечи и принялась сочинять письмо.