Книга У нас будет ребёнок!, страница 118 – Дмитрий Емец, Ирина Щеглова, Алиса Лунина, и др.

Лиза присела на табуретку, поставив ступни ног на нижнюю ее планку, и стала обстоятельно рассказывать о своем визите к гинекологу, о том, какие осложнения случаются с женщинами, впервые рожающими в ее возрасте, и о том, что велика вероятность генетических заболеваний у ребенка.

— И врачиха сказала, что мне надо сделать пункцию плодного пузыря на предмет исследования хромосомного набора плода, провести амниоцентез.

Ирина Петровна почувствовала, как у нее стрельнуло в голове: наверное, опять поднялось давление: засуетилась с приездом дочери и забыла выпить лекарство. Она повернулась к стоящему рядом шкафчику с посудой и достала из него всегда лежащие под рукой таблетки. Выковыривая таблетку из серебристого блистера, она пыталась осознать новость. Нет, конечно, и раньше до нее доходили истории о детях-инвалидах, о рисках, связанных с поздним материнством, но – удивительное дело – эти истории относились к чужим людям, а собственная дочь, хотя ей исполнилось уже тридцать девять лет, продолжала казаться чуть ли не девочкой, а предстоящее ее материнство почти своевременным. Но сейчас Ирина Петровна враз пробудилась от счастливого сна, в котором мысленно уже держала на руках очаровательную крошку!

Дочери будет сорок, когда родится этот ребенок, а ей и вовсе шестьдесят шесть. Если он окажется больным, у нее не хватит ни сил, ни здоровья помочь Лизе. Конечно, у ребенка будет отец, но останется ли он в семье, случись у младенца сложный диагноз, большой вопрос! Ведь бросил трех здоровых детей в предыдущем браке!

Теща не знала, что зять сам оказался брошенным боевитой женой.

Ирина Петровна налила в стакан воды, проглотила таблетку и, стараясь унять дрожь в голосе, изрекла:

— Так и пройди этот, как его, аминьцетез. – Ирина Петровна от волнения перепутала все звуки в сложном названии процедуры. – А в случае плохого прогноза избавишься от ребенка!

— И ты туда же! А Сева так вообще требует, чтобы я оставила всякую мысль о ребенке, чтобы шла сразу на аборт.

— Может, он и дело говорит? Каким бы ни был результат обследования, на сто процентов тебе никто гарантировать здорового ребенка не сможет.

— Мама, ты же так мечтала о внуках!

— О нормальных внуках, но не о ребенке-инвалиде, как у твоей Татьяны.

Мать и дочь замолчали, каждая погрузившись в свои мысли. Даже окрошку они ели в молчании. У Ирины Петровны разболелась голова, и ей захотелось поскорее прилечь. А Лиза, собиравшаяся пойти на озеро искупаться, вдруг передумала. Закончив обед, она встала и, чувствуя себя виноватой неизвестно за что, объявила матери:

— Пожалуй, я не останусь тут ночевать, поеду домой сегодня, ведь там Сева один.

Перед отъездом Лиза решила сорвать васильки за колодцем и увезти с собой в город: мама, в конце концов, если ей надо, найдет цветы и в поле. Лиза с ужасом представила, как «ее» василькам отрывают головки и замуровывают в бутылку со спиртом, будто уродцев в петровской Кунсткамере. Лиза, поднеся сорванные цветы к лицу, понюхала плотно прижатые друг к другу ярко-синие стрелочки. Она слышала, что васильки вроде бы и не пахнут, но в своем нынешнем состоянии, как большинство беременных, она ощущала тончайшие запахи! И этот сладковатый аромат, отдающий горчинкой, показался ей самым прекрасным в мире. И тут же в ее голове вспыхнула мысль: «Если вопреки всему у меня родится ребенок, то назову мальчика Васильком. А будет девочка, то Василисой!».